ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что ты думаешь по этому поводу? — спросила она.

— Когда Питер говорит «посмотрим» — это уже признак энтузиазма. Ты полагаешь, он так сдержан, потому что Бог наградил меня таким красноречием? Не заграбастал ли я все отведенное семье Адамс?

Время обладает собственной сущностью. Каждый период ожидания имеет собственный рисунок. Для Абигейл этот был вышит золотыми нитями, ибо сообщения Джона о его деятельности в Бостоне были жизнерадостными. К нему обращались лица и группы, с которыми он ранее не был знаком. Когда он был на обеде у Ника Бойлстона, кузена по материнской линии, и встретился там с другим кузеном, Бенджамином Хэллоуэллом, таможенным контролером, дом которого был разрушен, тот яростно нападал на Сэмюела Адамса и Джеймса Отиса и вместе с тем признавал, что поведение Джона в деле патриотов было сдержанным. Когда Джон провел вечер с «Сыновьями Свободы» на винокуренном заводе «Чейз энд Спикмен», с участием винокура Джона Эвери-младшего, маляра Томаса Крафта, печатника «Бостон газетт» Бенджамина Идеса, медника Стефана Клеверли, капитана судна Джозефа Филда, ювелира Джорджа Тротта, то его включили как способного, объективного советника в роли противовеса Джеймсу Отису, бушевавшему в Бостоне, суждения которого не всегда совпадали с мнением патриотов.

Губернатор Бернард поручил младшему брату своего заместителя — Фостеру Хатчинсону, пожелавшему председательствовать при условии, что ему не станут мешать марки, открыть внутренние суды и разморозить сотни накопившихся вопросов и дел.

Работа обрушилась на Джона не только в день открытия суда в Брейнтри, но и в Бостоне, где ранее незнакомые люди обращались с просьбами составить заявки и вести их судебные дела. Джон отложил в сторону политические статьи, освободил длинный и письменный столы для клиентов. Абигейл сказала наивно сестре Мэри:

— Забавно обнаружить, что в муже воплощены сотни различных мужчин.

Разумеется, из двух-трех мужей, воплотившихся в нем, ей больше всего нравился адвокат Джон Адамс, склонившийся над юридическими документами с сосредоточенной миной специалиста.

— Боже мой, как приятно работать по своей специальности!

— Ты никогда не прекращал такую работу.

— Посмотри, как красивы эти нескладно написанные просьбы! Знаешь, Нэбби, в жизни мало удовольствий, сравнимых с работой. Она — акт любви. Даже такое плебейское занятие, как делание денег… Человек должен прожить несколько месяцев без заработка, чтобы оценить, насколько это важно. Мы не должны боготворить богатство, но деньги вовсе не бездушный предмет для молитвы. Когда я веду дело, то обмениваю свое искусство на новое платьице для Нэб или на кусок говядины. Мне нравится зарабатывать. Мне нравится приобретать. Презирать деньги — ошибка, как и обожествлять их.

— Тебе нелегко найти в Массачусетсе довод в пользу этой мысли.

Каждое воскресенье, после церковной службы, заходил Питер, сообщавший, как идут дела. Он спокойно и настойчиво работал на Джона. Дядя Абигейл — Нортон Куинси, занявший в качестве выбранного лица место отца Джона, пришел на чай, чтобы обсудить соотношение сил в Брейнтри.

— Племянница, ты пойдешь голосовать третьего марта? Решение вопроса может зависеть от одного-двух голосов.

— Сколько женщин будут голосовать?

— Немного. Главным образом вдовы, унаследовавшие ферму или дом. Не хочу влезать в твои дела, но ты имеешь облагаемое налогами имущество на сумму двадцать фунтов стерлингов, верно? Или личное имущество на пятьдесят фунтов стерлингов?

Она прикинула, как оценивать в денежной сумме свое приданое: мебель, столовое серебро, ткани.

— Да, дядя, у меня есть имущество на сумму пятьдесят фунтов стерлингов.

— В таком случае ты должна голосовать. Заранее подтверди свои права.

Все жители собрались по случаю сто двадцать шестой годовщины основания Брейнтри. Арбитром был избран Сэмюел Найлс, а клерком и казначеем — Элиша Найлс. Шесть основных кандидатов отдали свои бобровые шапки, они были развешаны на ограде скамей у дома собраний и к каждой прикреплен листок с именем кандидата. Имеющий право голосовать подходил к кафедре, где его имя сверялось со списком, и выдавалось пять бюллетеней. Джон пользовался правом голосовать, как и другие кандидаты.

Избиратель шел по центральному проходу и опускал бюллетени в выбранную им шапку. Абигейл не спускала глаз с шапки Джона, пытаясь подсчитать отданные голоса. Нортон Куинси шепнул ей, что на его памяти голосование впервые имело значение не только для Брейнтри, но и для всей колонии: члены англиканской церкви стремились нанести поражение церковному старосте Пенниману, поддерживавшему патриотов. А те хотели провалить лидера англиканской церкви майора Миллера.

Джон подошел к Абигейл, сидевшей на скамье Адамсов. Шесть шапок были принесены к кафедре и расставлены в ряд перед собравшимися. Арбитр вынимал бюллетени из каждой шапки, а Клер вел запись числа голосов. Абигейл оглянулась вокруг себя. Выражение удовлетворения или разочарования по поводу итогов считалось плохим тоном, однако в зале чувствовалось подспудное движение, а к концу подсчета голосов стал нарастать гул.

Дядюшка Нортон Куинси, как ожидали все, получил наибольшее число голосов — сто шестьдесят. Церковный староста Пенниман был следующим — сто тридцать голосов. Корнет Басс мог рассчитывать на больший успех, если бы его сторонники, отправившиеся за выпивкой, не опоздали проголосовать. Майор Миллер провалился. Половина плюс один опустивших бюллетени проголосовали за Джона, что было неплохо для новичка.

Джону предстояло задержаться для текущих обязанностей: подобрать сборщиков церковной десятины, надсмотрщиков, ремонтников, решить, как добиться хода местной сельди на нерест по реке Манатикьот. Абигейл шепнула ему: «Мои поздравления», — и отправилась домой подготовить закуски и разлить пунш, высоко поднимая локти по рецепту бабушки Куинси, чтобы «празднество началось поскорее».

Парламент намеревался вновь обсудить закон о гербовом сборе. Заместитель губернатора Хатчинсон все еще отказывался открыть Верховные суды.

— Я должен был бы восхищаться его последовательностью! — воскликнул Джон тоном, не выражавшим какого-либо восхищения. — Там где родившийся в Британии Бернард колеблется, здешний уроженец Хатчинсон предвосхищает любой наш шаг и ничего не боится, даже бостонской толпы. Подобно любому выкресту, он более ортодоксален по своим взглядам и действиям, чем член королевской семьи. Для короны он мощный бастион. Он станет нашим следующим губернатором.

— Да поможет нам Бог.

— Да поможет ему Бог. Он слишком горд, чтобы идти на компромисс.

На следующее утро из Уэймаута пришло известие, что умер слуга преподобного Смита — Том. Он был глубоким стариком, служил еще у отца Смита. Джон запряг лошадь и коляску и отвез Абигейл в дом священника. В полдень они стояли на кладбище на могиле Тома. Вернувшись в дом викария, Абигейл села на кухне с Феб.

— Феб, мой отец говорит, что он не станет покупать другого мужчину, он считает, что с этим надо кончать. Но он попросил меня узнать, не хотела ли ты поместить в бостонской газете объявление об освобождении. Отец записал в завещании: когда умрет, ты станешь свободной.

Овдовевшая женщина посмотрела опухшими от слез глазами.

— Свободная? Зачем мне свобода? Куда я могу пойти? Смерть освободила Тома. Когда умру, то стану тоже свободной. У нас нет иной доли.

Как выбранное лицо Джон был назначен опекуном бедных, асессором, отвечающим за надзор над дорогами, связывающими соседние поселки, инспектором границ участков и школ. Он получал удовольствие от исполнения общественной должности; это позволяло глубже изучить законы и историю других поселков и понять, что лучше всего для Брейнтри.

Когда пришло сообщение об официальном решении парламента отменить закон о гербовом сборе, семейства Адамсов и Смитов собрались в библиотеке дедушки Куинси, окна которой выходили на залив. Дедушка Куинси все еще считался родоначальником во всех политических делах.

37
{"b":"272938","o":1}