ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее осенило на даче, что она могла бы быть хорошей воспитательницей, а в

музыкальной школе, когда Леночку проверяли на ритм и на слух, догадалась,

что в семь лет сумела бы воспроизвести сложный стук пальцем по корпусу

пианино и повторить извилистую мелодию: почему-то тогда она крепко

запоминала фортепьянные вещи.

Леночка хорошо, но неточно выстукала то, что простучал председатель

приемной комиссии. В коридоре Маша показала, как стучал председатель и как

стучала Леночка. Девчурка повторила этот стук, и Маша пообещала Леночке,

что ее примут в музыкальную школу.

Когда они выходили из классного коридора, с лестницы к ним бросилась

Кира: не утерпела и на часок отпросилась из лаборатории.

Маша успокоила Киру, и они отвели девочку, пожелавшую переночевать в

городе, к бабушке.

Кире нужно было возвращаться в цех, и Маша поехала с ней, когда узнала,

что в заводской проходной дежурит жена Коли Колича. Давно было стыдно

Маше: выросла в металлургическом городе, а на мартене, у доменных печей, на

коксохиме ни разу не бывала. Этот завод хоть и меньше тамошнего, зато почти

новый и в чем-то, должно быть, гораздо интересней. И, главное, здесь работает

ее отец и сейчас его смена.

До проходных ворот металлургического комбината ехали на трамвае.

Охранница рассияла, увидев Машу, и гребанула рукой в сторону завода,

прерывая объяснения Киры.

- Доченьку Константина Васильевича завсегда пущу.

У себя в родном Железнодольске, хоть и со стороны, Маша все равно

неплохо знала, где что находится на комбинате. Даже зимней ночью сквозь

туман могла угадать расположение цехов: три скобы алых небесных огней -

копровый цех, там газовыми огненными струями полосуют сталь; скаканье

высотных сполохов - мартеновский; оранжеватое зарево - доменный.

Тут она сразу определила, где прокат, а где мартен, отличив их по трубам:

над прокатом трубы пониже, пореже и не дымят.

Однажды Маша видела в киножурнале опущенный на дно океана батискаф.

Вблизи домны напоминали батискафы, а воздухонагреватели - тупомакушечные

ракеты, приготовленные для запуска. Сходство дополнялось тем, что атмосфера,

окружавшая их, была сумрачно-зеленоватая, и в ней мерцали пластинки

графита, будто косячки каких-нибудь блескучих глубоководных мальков.

У Киры в химической лаборатории, наверно, строгий начальник. Так быстро

она шла по заводу, что Маша еле-еле поспевала за ней. Через залик проскочила,

лишь на мгновение задержавшись возле длинношеей женщины. И в памяти

Маши только и скользнул стальной цилиндр нейтрализатора да толстенные

коленья - вытяжная вентиляция.

- Тетя Кира, что за специальность у дежурной по установке?

- Аппаратчица.

- А дети у нее есть?

- Сын.

- Искусственник?

- Искусственник.

- Значит, предупредили, когда она устраивалась аппаратчицей?

- Предупредили.

- Отчим говорит - не предупреждают. Он сам на пиридиновой установке

работает.

- Думается, обязательно предупреждают и в отделе кадров и в отделе по

технике безопасности.

- Хмырь... отчим доказывает: предупреждать - без аппаратчиц останешься.

Позже им сообщают, когда они привыкнут к месту.

- Не должно быть.

- Неужели ничего нельзя сделать?

- Установки герметизируют, чтобы не выделялись пары пиридина.

- Тогда почему ее сын искусственник?

- Предосторожность. Кормила бы грудью... а вдруг бы ребенок умер?

- Почему пиридин именно в груди скапливается?

- Такая у него особенность.

- Раз вредная установка - женщин не принимать.

- Пиридин вреден и для мужчин.

- Закрыть установку.

- Следуя твоей логике, нужно прикрыть весь коксохим... Необходимость,

Машенька! Без пиридина не обойтись ни фармацевтам, ни медикам, ни

химикам.

- А нельзя ли и здоровье и коксохим?

- Задача прекрасная. Учись. Решай.

- Почему я «решай»? А вы?

- Мы, в смысле наше поколение, решаем. Вы присоединитесь. Новое

поколение хорошо тем, что ему кажется: до него туго понималось и медленно

нейтрализуется зло сопутствующее промышленным энергиям, сырью, без

которого не выплавишь первостепенных металлов, не запустишь двигателей, не

совершишь открытий. В школе почему-то не принято затрагивать эту тему. В

понятие прогресс вкладывается лишь положительный смысл. Дескать, издержек

прогресса нет, и люди зачастую трудятся на вредных и опасных производствах

только по сознательности, а не по необходимости и потому, что другого выбора

не было.

- Вы не совсем правильно... Историк нам много всего объяснял. У него

девиз: в правде - движение. Татьяна Петровна, по-английскому. . У нее обо всем

спрашивай, и она откровенно ответит. Мы и сами с усами: между собой чего-

чего не обсуждаем.

- Рада.

- Тетя Кира, почему маленькими все умные?

- Достоинства проверяются в сгорании, если рассматривать человека, как

уголь. В сгорании обнаруживаются его прежние свойства и создаются новые.

Грубое уподобление: дети - уголь, общество - печь, взрослые - коксовики. В

определенных условиях, по определенным нормам, схемам, разработкам

взрослые и общество «спекают» из детей граждан. Потом, способствуя

производству духовного и материального продукта, эти граждане выявляют свои

первичные и вторичные свойства. Пластичность. Калорийность. Нет, заменим

калорийность на пользу, пользотворную способность. Почность. Зольность...

«Здорово я ее завела!» - восторженно подумала Маша.

- Вы интересно... Но я не совсем про то. Я заметила: маленькие все умные.

Нормальные маленькие. Станут первашами - некоторые, смотришь, тупы.

Дальше, дальше. Смотришь, приглупленные выявились. В одних яслях со мной

были Миша Моховой и Нинка Нагайцева. И в детсадик вместе попали, и в

школу. Старухи говорят: «Что не боле, то дурней». Так и Миша с Нинкой. В этом

году меня как стукнуло в голову: «А Моховой-то дундук»; «А Нагайцева-то

глупындра». Вы не рассердитесь, тетя Кира. Но больше дураков, чем среди

взрослых, нигде нет. Мы иногда придумаем шкодный вопрос и задаем учителям.

Раз с Митькой Калгановым придумали. Физичка Екатерина Тимуровна пришла в

класс. Митька встает и спрашивает: «Екатерина Тимуровна, ни Михайло

Иванович Ломоносов, ни Майкл Фарадей не учили этому, однако я спрошу: все

рождаются равными, а откуда берутся валютчики и бюрократы?» А еще Митька

при встрече со своими родителями выдает коронную фразочку: «Взрослые?

Взрослые любят критику. И самокритику тоже».

- Вы не без яду!

- Какой там яд, тетя Кира? Мы покорные существа. Слегка поострим, на том

наши обличения и закончились.

Кира шла в тени, Маша - на солнцепеке. Их разделяли стволы тополей. Едва

мимо них проехал кургузый автопогрузчик, Кира перевела Машу через шоссе.

Вступив в прохладу турмы - угольной башни, Маша покачнулась: так резок

был переход из упругости зноя в невесомость тени.

Турма громоздилась под облаком, окутываемая дымом. От нижней части

турмы вправо и влево простирались батареи коксовых печей. Все сооружение:

угольная башня и коксовые печи - напоминало перевернутую букву «Т»; оно

ничем не отличалось от того, которое Маша видела издали в Железнодольске.

Она знала от Хмыря, что вдоль одной стороны катаются

коксовыталкиватели, а вдоль другой - двересъемные машины.

Какой-то неуклюжий громадный красный агрегат стоял на рельсах. На его

высокий мостик выскочил человек в толстой суконной робе и войлочной шляпе,

задержался у круглых железных перил, взглянув на огненный квадрат, и нырнул

обратно в кабину.

Маша заинтересовалась этим огненным квадратом и чуть не ахнула, подойдя

34
{"b":"272968","o":1}