ЛитМир - Электронная Библиотека

Остальные призванные на совет отвечали в том же смысле; помещики же из местностей, пограничных с Ливонией, заявили: «Мы, холопи Государские, теперь на конях сидим и за Государя с коня помрем… По-нашему: за Ливонские города Государю стоять крепко, а мы, холопи его, на Государево дело готовы».

Царь согласился с мнением собора, и война с королем из-за Ливонии продолжалась. Иоанн прибыл в Новгород и хотел сам выступить в поход, но затем, по совету с воеводами, решено было ограничиться оборонительными действиями. Литовские же войска под начальством гетмана Хоткевича в начале 1568 года осадили небольшую московскую крепостцу Улу, но скоро принуждены были снять осаду. В своем донесении королю по этому поводу Хоткевич, между прочим, говорит:

«Прибывши под неприятельскую крепость Улу, я стоял под нею недели три, промышляя над нею всякими средствами. Видя, что наши простые ратные люди и десятники их трусят, боятся смерти, я велел им идти на приступ ночью, чтобы они не могли видеть, как товарищей их будут убивать, и не боялись бы: но и это не помогло. Другие ротмистры шли хотя и нескоро, однако кое-как волоклись; но простые ратные люди их все попрятались по лесу, по рвам и по берегу речному; несмотря на призыв, увещания, побои (дошло до того, что я собственные руки окровавил), никак не хотели идти к крепости, и чем больше их гнали, тем больше крылись и убегали: вследствие чего ночь и утро прошли безо всякой пользы… Тогда я отрядил Немцев, пушкарей и слуг моих (между ними был и Орел Москвич, который перебежал ко мне из крепости): они сделали к стене примет и запалили крепость; но наши ратные люди нисколько им не помогли и даже стрельбою не мешали осажденным гасить огонь. Видя это, я сам сошел с коня и отправился к тому месту, откуда приказал ратным людям двинуться к примету: хотел я им придать духу, хотел или отслужить службу вашей королевской милости, или голову свою отдать; но, к несчастию моему, ни того, ни другого не случилось. После долгих напоминаний, просьб, угроз, побоев, когда ничто не помогло, велел я, татарским обычаем, кидать примет, дерево за деревом. Лело пошло было удачно, но храбрость Москвичей и робость наших всему помешали: несколько Москвичей выскочили из крепости и, к стыду нашему, зажгли примет, а наши не только не защитили его, но и разу выстрелить не смели, а потом побежали от шанцев (окопов). Когда я приехал к пушкам, то не только в передних шанцах, но и во вторых и в третьих не нашел пехоты, кроме нескольких ротмистров, так что принужден был спешить четыре конных роты и заставить стеречь пушки, ибо на пехоту не было никакой надежды».

Сказания о Русской земле. Книга 3 - i_083.jpg
Конечно, при таком отсутствии доблести в польско-литовских войсках, у Сигизмунда-Августа пропала охота воевать; Иоанн ввиду страшного напряжения всех сил государства, истощенного столькими войнами, тоже был не прочь помириться; поэтому вновь начались пересылки о мире.

Этим пересылкам о мире очень обрадовались поляки ввиду тревожного состояния здоровья бездетного короля Сигизмунда-Августа. Прибывший из Польши гонец для получения опасной грамоты большим послам, передавая государю на торжественном приеме поклон от короля, назвал Иоанна царем, а затем объявил боярам, что паны радные велели это сделать, чтобы оказать ему почесть.

Затем, в 1570 году, приехали и большие послы литовские. Они испросили разрешение переговорить непосредственно с государем и высказали Иоанну, что теперь ему особенно выгодно заключить мир, так как: «Рады государя нашего короны Польской и великого княжества Литовского советовались вместе о том, что у государя нашего детей нет, и если Господь Бог государя нашего с этого света возьмет, то обе рады… желают избрать себе государя из Славянского рода по воле, а не в неволю и склоняются к тебе, великому Государю, и к твоему потомству».

Эта речь весьма замечательна: она показывает нам, что в умах лучшей части польско-литовских панов уже в то время ясно созрела мысль о необходимости соединения Славянских государств под единою властью; показывает она также, что, несмотря на казни и опричнину Грозного царя, вольнолюбивые польско-литовские папы тем не менее желали иметь его своим государем. Иоанн отвечал послам: «И прежде этого слухи у нас были; у нас Божиим милосердием и прародителей наших молитвами Государево наше и без того полно, и нам вашего для чего хотеть? Но если вы нас хотите, то вам пригоже нас не раздражать, а делать так, как мы велели боярам своим с вами говорить, чтобы Христианство было в покое…».

Вслед за тем было заключено перемирие на 3 года; по условиям его обе стороны остались при том, чем владели; в течение этих 3 лет должны были вестись и переговоры о мире. Послам нашим, отправленным в Литву для подтверждения перемирия, между прочим наказывалось: «Если король умрет и на его место посадят государя из иного государства, то с ним перемирия не подтверждать, а требовать, чтобы он отправил послов в Москву. А если на королевство сядет кто-нибудь из панов радных, то послам на двор не ездить; а если силою заставят ехать и велят быть на посольстве, то послам, вошедши в избу, – сесть; а поклона и посольства не править, сказать: "Это наш брат: к такому мы не присланы; Государю нашему с холопом, с нашим братом, не приходится через нас, великих послов, ссылаться"».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

35
{"b":"272998","o":1}