ЛитМир - Электронная Библиотека

Вы дочь у бедняка украли этой ночью!

Но не пристали вам, сынам таких родов,

Презренные сердца под вывеской гербов.

Иль вы не рыцари? Иль мать вас не рожала?

Иль с конюхом она в постели полежала?

Ответьте, выродки!

Горд

Эй, шут!

Трибуле

Где серебро?

Король ведь заплатил вам за мое добро?

Почем на каждого?

(Рвет на себе волосы.)

Все вместе с ней теряю!

А если б захотел?.. Она дороже рая.

Он заплатить бы рад!

(Глядя на всех)

Или хозяин ваш

Воображает, что возьму я, что ни дашь?

Он в силах титулом покрыть мое уродство?

Или убрать мой горб, даря мне благородство?

Смерть! Он купил меня живьем! Его дела

Жестоки и низки. Его игра подла.

Убийцы, рыцари больших дорог, сеньоры,

Мучители детей и женской чести воры!

Где дочь моя? Она нужна мне! Я хочу

Знать наконец, когда ребенка получу!

Смотрите - вот рука: она не знаменита,

Орудье бедняка... мозолями покрыта...

И вот вам кажется, что безоружна месть?

Нет шпаги у меня - но когти все же есть!

Я ждал достаточно. Всему есть мера, право!

Откройте эту дверь! Сейчас же!

Снова в ярости бросается на дверь, но его оттесняют. Несколько мгновений он борется, потом отходит к авансцене и падает на колени, измученный, без сил.

Всей оравой -

На одного меня!

(Заливаясь слезами)

Я плачу наконец!

(К Маро)

Маро, ты разыграл меня. Ты молодец!

Есть у тебя душа, живое дарованье,

И сердце бедняка есть под ливрейной рванью...

Где спрятали ее? Что с нею? Как узнать?

Она ведь тут? Скажи! Нас окружает знать,

Но побеседуем по-братски - это можно.

Ведь ты же умница средь челяди вельможной!

Маро! Добряк Маро! Но ты молчишь!

(Ползет на коленях к вельможам.)

И вы

Простите мне за все! Я ползаю, увы!

Я болен, я устал. Молю, имейте жалость!

Бывало, я острил. Была обидна шалость.

Но если б знали вы, какая боль в спине!

Как скрючен я горбом! Но это в стороне...

Плохие дни у всех бывают, - а уродам

Они простительны. Служил я год за годом.

Я шут заслуженный. Прошу я, наконец,

Пощады. Вам нельзя ломать свой бубенец!

Над глупым Трибуле смеялись вы так часто.

Мне нечего сказать и больше нечем хвастать.

Отдайте, господа, сокровище мое!

Тут, в спальне короля, вы заперли ее.

Где девочка моя? Пощады! Ваша милость!

Мне делать нечего, когда не сохранилась

Она, мое дитя. Судьба моя горька.

Все разом отнято сейчас у старика.

Все продолжают молчать. В отчаянии он поднимается.

Смеются иль молчат! И это все? О боже!

Вам весело смотреть, как с содранною кожей

Оплакивает шут погубленную дочь,

Как рвет он волосы, что поседели в ночь!

Внезапно дверь королевской спальни отворяется. Оттуда выходит Бланш, растерянная, с безумным взглядом; одежда ее в беспорядке; с отчаянным криком она бросается к отцу.

Бланш

Отец!

Трибуле

О, вот она! Вот счастие! Вот горе!

Вот девочка моя! Мое семейство в сборе.

Столь невиновная в несчастии сама!

(Его душат слезы и нервный смех.)

Не правда ль, господа, легко сойти с ума?

Простите, что в слезах впервые к вам я выйду.

И с этой девочкой, такою кроткой с виду,

Что стоит посмотреть - и лучше станешь сам,

Я волю дать готов своим смешным слезам.

(К Бланш)

Не бойся ничего! Ведь это чья-то шутка.

Смеются - и пускай! Конечно, было жутко!

Они добры, честны. Раз я люблю тебя, -

Дадут нам жить вдвоем, спокойно и любя.

(Вельможам)

Ведь так?

(К Бланш, обнимая ее)

Но ты со мной! Какое счастье снова!

О, я готов забыть все, что случилось злого,

Недавно плакавший теперь захохотал,

И потерявший все еще богаче стал.

(Глядя на нее с беспокойством)

Ты плачешь, - но о чем?

Бланш

(пряча в руках пылающее и заплаканное лицо)

Кто эту тяжесть снимет?

Стыд!

Трибуле

Что сказала ты?

Бланш

(прячет лицо у него на груди)

О нет, не перед ними!

Вам одному.

Трибуле

(дрожа от гнева, поворачивается к королевской двери)

Ага! Насильник! И ее!

Бланш

(с рыданием бросается к его ногам)

Останемся вдвоем!

Трибуле

(в три прыжка бросается к озадаченным вельможам и расталкивает их пинками)

Ступайте вон, зверье!

И ежели король сюда войдет иль даже

Пройдет поблизости...

(Обращается к Вермандуа)

Вы, кажется, из стражи?

Скажите, чтоб не смел входить! Еще я здесь!

Пьен

Вот полоумный шут! Смотри, какая спесь!

Горд

(удерживая его движением руки)

Младенцам и шутам не возражать пристойно,

Но надо их стеречь!

Дворяне уходят.

Трибуле

(садится в кресло короля и подымает дочь с полу; голосом, исполненным мрачного спокойствия)

Поговорим спокойно.

Теперь скажи мне все.

(Обернувшись, замечает, что де Косе остался. Приподнявшись, показывает ему на дверь.)

Вы слышали? Назад!

Косе

(пятится, подчиняясь властному тону Трибуле)

Им все позволено! Шуты еще грозят!

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Трибуле, Бланш.

Трибуле

(мрачно)

Ну, говори теперь.

Бланш

(опустив глаза и прерывая речь рыданиями)

Должна я, очевидно,

Вам рассказать, как в дом пробрался он... Мне стыдно!

(Плачет, прижимая руки к лицу.)

Трибуле обнимает ее и осторожно вытирает ей слезы.

Уже давно... Хочу начать издалека...

Меня преследовал... Нет, память не легка...

Он молча шел за мной... Нет, надо вам заметить,

Что в церкви суждено его мне было встретить.

Трибуле

Да! Короля!

Бланш

Мой стул он тронул и ко мне

Слегка приблизился в церковной тишине...

(Голос ее слабеет.)

Вчера он к нам пришел, сумел проникнуть сразу...

Трибуле

Избавлю я тебя от тяжкого рассказа.

Все уж отгадано!

(Подымается.)

О горе! Боже мой!

Посмел он заклеймить чело твое чумой!

Дыханьем осквернил тобою полный воздух

И грубо разорвал венец твой в юных звездах!

Мое убежище, где я - слуга ничей;

Заря, будившая меня от всех ночей;

Душа моей души, что мне добро внушала

И на бесчестие благой покров кидала;

Приют, что я нашел, отверженный для всех;

Небесный ангел мой, крепчайший мой доспех -

Погибла, брошена в болоте непролазном.

Разбит святой венец, что я считал алмазным.

Несчастье роковой удар мне нанесло.

Что делать при дворе, где торжествует зло,

Где я всегда встречал одно искусство блуда,

Да наглость пьяную, да морду лизоблюда?

Ведь раньше только ты, невинная краса,

Могла порадовать еще мои глаза!

Да, я послушен был, я принял эту участь,

Всей этой гнусностью по долгу службы мучась.

Пусть чванство я встречал в развратнике любом,

Слыхал кичливый смех над горем, над горбом, -

Я жребием моим, что со стыдом был смешан,

Вполне доволен был: я ею был утешен.

Сам падая, хотел ее поднять - и вот,

Алтарь воздвигнул там, где строят эшафот.

Но мой алтарь разбит! Ты не напрасно плачешь

И личико свое в смятенье горьком прячешь.

Плачь больше, плачь еще! Часть горя иногда

От слез девических проходит без следа.

И если можешь ты, отдай отцу все горе!

(Задумчиво)

Вот только сделаю, что следует, - и вскоре

Покинем мы Париж. О, только б ускользнуть!

36
{"b":"273037","o":1}