ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кино идет, и я смотрю его больше для вдохновения, чем ради развлечения – странное ощущение, вне всякого сомнения.

“Прямо сюда” – говорит кто-то. “Вот где ты нам нужен”.

Я наклоняюсь вперед в своем кресле. Разговор о долгом, странном, замечательном опыте. Как же я сюда попал? Внезапно мое внимание отвлекается. Музыка наполняет проекционный зал, подавляя диалог на экране, или может быть, это мне так только кажется, потому что я мгновенно ее узнаю. В киноиндустрии это называется “заполнитель”, музыка, которая никогда не будет использована в качестве музыкального сопровождения или саундтрека к фильму, предназначенная лишь для того, чтобы заполнить соответствующее место, чтобы дать фактическому композитору представление, что ему требуется для работы. Она служит и вдохновением и руководством одновременно.

Или в моем конкретном случае, раздражением.

Я поворачиваюсь к своему помощнику, Исааку. Ни один из нас не произносит ни слова. Но я могу сказать, что мы думаем об одном и том же: Металлика? Твою мать, вы что разыгрываете меня?!

Исаак работает со мной уже несколько лет, достаточно долго, чтобы знать, что нет ничего более вероятного, чтобы вывести Мастейна из психического равновесия, чем неожиданное упоминание Металлики. И в этом случае все получилось настолько неожиданно, насколько могло.

Слышишь, Дейв? Вот что нам требуется! Что-то, что звучит как Металлика, но при этом не Металлика. Сможешь это сделать? Ну, пожалуйста?

На мгновение я свесил голову, а затем улыбнулся. И Исаак улыбнулся. А затем мы начали смеяться. Иногда мир настолько порочен, что тебя может спасти лишь чувство юмора. Я понимаю в тот же миг, что это никогда не закончится.

Это никогда…блядь…не кончится.

Когда-то будут опускать мой гроб в землю, готовясь сыграть для меня в последний раз (‘A Tout le Monde’ отлично подойдет), и кто—нибудь оставит диск Металлика в проигрывателе.

Я искренне стараюсь изменить свой взгляд по поводу всего этого. Нельзя так долго держать в себе обиду. Это просто опасно для здоровья. К сожалению, иногда мне кажется, что самый эффективный способ зарыть топор войны это бросить его в затылок черепа твоего врага. Именно так я считал пару месяцев назад, получив электронное письмо от Скотта Йена из Anthrax, завершавшееся словами: ‘Увидимся в Кливленде 3 апреля, ага?’

Я понятия не имел, о чем он вообще говорит.

“Что будет в Кливленде?”

Очередное электронное письмо вскоре пришло на мой почтовый ящик.

“Извини, моя ошибка. Я думал, ты знаешь. Металлика будут введены в Зал Славы Рок-Н-Ролла, я думал, ты тоже там будешь”.

“Извини” – ответил я. “Ничего об этом не слышал. Передай всем привет от меня, ладно?”

А теперь о том, что на самом деле произошло. Разумеется, я знал, что Металлика будут введены в Зал Славы Рок-Н-Ролла. Эта новость была объявлена еще осенью 2008-го. Я постарался выбросить ее из головы как можно быстрее, полагая, что даже если вы захотите докопаться до самой сути, все это было связано со мной…да ничего общего это со мной не имело.

Но электронное письмо Скотта, совпавшее по времени с завершением последнего европейского турне Мегадэт (при участии Judas Priest), оказалось дилеммой. Я знал, что будет дальше. Металлика собираются в Зал Славы, и меня пригласят на эту церемонию.

В качестве зрителя.

И действительно, пару дней спустя мой менеджер Марк Аделман сообщил, что было получено приглашение. Группа за меня и Пэм оплатит перелет в Кливленд и посещение большой вечеринки вечером в пятницу 3 апреля. Следующим вечером мы бы сидели среди зрителей, вместе с остальным довольно обширным семейством Металлика – офисными менеджерами, туровыми менеджерами, администраторами фан-клуба, роуди, кем угодно, и тепло встречали аплодисментами группу, когда Ларс и Джеймс и остальные парни были бы официально введены в зал.

“Что думаешь?” – спросил Марк.

“Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. Вопрос в том, как вынести все это?”

У меня была отличная отмазка: я был невероятно занят. Я находился дома в Штатах несколько время спустя турне с Пристами, затем я должен был вернуться в Германию, чтобы провести рекламную работу для Маршалл Эмплификейшн, а после того мне требовалось подготовиться к выступлению на предстоящем вручении награды Голден Гадс. И все это во время записи альбома Мегадэт. Для того, чтобы поучаствовать во введении в Зал Славы пришлось бы отказаться еще от чего-нибудь. Честно говоря, оно того не стоило.

Тогда я прикусил язык и написал письмо, по большему счету пресс-релиз, благодаря Металлика за то, что вспомнили обо мне, и поздравляя их с этим событием, но в конце концов выражая сожаление, что не смогу присутствовать на этом событии.

Так все и произошло.

Ни яда, ни гнева.

И в любом случае, не публично.

Разумеется, я словно шел по бревну. Я знал, что если покажу свои истинные чувства, тогда ни за что не смогу сидеть среди долбаных зрителей, когда заслуживаю того, чтобы подняться на сцену вместе с группой, которую помог создать – все бы качали своими головами и говорили: 'Да, это же старый добрый Дейв'.

И если бы я пытался вести себя отстраненно, многие сказали бы: “Ох, вот херня. Ему нет никакого дела. Он просто не хочет там находиться”.

Безвыигрышное утверждение, как часто происходило со мной в связи с Металлика.

И все же, я не мог уступать своим принципам по этому поводу; я не мог выбросить то, что лежало у меня на сердце. Лучше просто оставаться в стороне и держать рот на замке. Выбрать пресловутое шоссе.

Но я не мог оставить все вот так. Поэтому я обратился к Ларсу в последний раз. Я отослал ему электронное письмо, спрашивая, не могли бы мы в ближайшее время поговорить. Он ответил мне.

“Привет, чувак, сегодня долбанный загородный день и я гуляю с детьми. Может, лучше свяжемся через пару дней?”

Две недели спустя он написал мне снова. Типичное планирование времени рок-звезды: по неделе на каждый день. Тогда я тут же ему ответил: “Да, я здесь. Можем поговорить”.

Через пару секунд у меня зазвонил телефон. Я сидел на кухне в своем доме, на окраине Сан-Диего, прекрасным солнечным утром. Пэм сидела за столом напротив меня, так что я мог сконцентрироваться на чем-то позитивном. Разговор не был ни горячим, ни целительным. В нем не было катарсиса в любом проявлении. Он был практически банальным, будто у нас обоих не хватало сил на выражение эмоций. Теперь мы оба были близки скорее к 50-ти, чем к сорока годам, на склоне жизни, как ни крути. Если не было достаточно возможным обняться как братья, которыми мы однажды были, не стоило и усилий сражаться как воины.

“Хотел бы я, чтобы ты был там, чувак” – сказал в какой-то момент Ларс, пустившись в то же старое усталое объяснение: что все, кто был частью жизни Металлика, были приглашены на церемонию, но что лишь те члены группы, которые играли на пластинках, могли быть введены в Зал Славы.

В голове я слышал голос сэра Джона Гилгуда, изящного дворецкого, критикующего сдержанного миллионера-алкоголика, сыгранного Дадли Муром в Артуре.

“Что, ты мелкий хуй!”

Разумеется, я присутствовал на записи Металлика. Я появлялся на DVD. Я выступал в роли композитора. У меня была своя история в этой группе. Но какой смысл в порке сгнившей лошади? Теперь я понимаю Ларса. Или по меньшей мере я понимаю, что у него есть цель в моей жизни, и эта цель – достичь моей покорности, оставить меня смиренным и голодным.

“Мне тоже там хочется быть” – сказал я. “Но я не могу. Только не так. У нас разные взгляды на эти вещи. И так как я не могу быть там так, как я хочу, вероятно, будет лучше, если я просто поддержу вас, парни, со стороны”.

Я сделал глубокий вдох.

"Но я хочу, чтобы ты знал, что я горжусь тобой, чувак, и действительно желаю тебе всего самого лучшего".

“Спасибо” – ответил Ларс. “И тебе тоже. И надеюсь, что ты изменишь свое мнение”.

“Если это произойдет, ты будешь первым, кто об этом узнает”.

70
{"b":"273082","o":1}