ЛитМир - Электронная Библиотека

Я отворил дверь и ступил в довольно узкую, длинную комнату. Двумя параллельными рядами там стояли двенадцать аккуратно заправленных односпальных коек, напротив каждой — металлический шкафчик. В спальном помещении царила безупречная чистота — конечно, если не замечать вездесущей пыли. Я подошел к ближайшему шкафчику, потянул на себя дверцу. Одежда, обувь, туалетные принадлежности… Сунув нос еще в несколько шкафов, я решил, что смотреть тут особо не на что.

И уже собравшись выходить, заметил в дальнем углу комнаты, на койке, бумажный прямоугольник. Он оказался невскрытым письмом, адресованным капралу Брюсу Иллсуорту. На конверте стоял обратный адрес: «Эймс, Айова, Иллсуортам». Я рассмотрел штемпель и узнал, что письмо было отправлено 11 ноября 1996 года. Я постоял, повертел конверт в руках. Вскрывать или не вскрывать? Вряд ли кто-нибудь заявит о своих правах на это письмо. Да к тому же срок их действия давно истек.

Я разорвал желтый конверт и достал два листа линованной бумаги, фотографию и несколько вырезок из газет. Письмо как письмо — с новостями, сантиментами, расспросами насчет житья-бытья. Я бросил его на кровать. На фотографии я увидел пожилую семейную чету, а рядом — молодую парочку с ребенком. А ведь этому снимку уже полсотни лет, подумал я. Старички давно ушли в мир иной, их дом достался вот этой молодой семейке. А как сложилась судьба человека, которому письмо предназначалось? Может, он прямо здесь, в комплексе, и погиб? Или выкарабкался и вернулся к родным?

Я занялся газетными вырезками. Они сохранились отменно. Первый заголовок сообщал: «Штилю в пустыне» четвертый месяц!» В статье говорилось о подтягивании войск США к иракской границе. Я прочитал заголовок второй статьи: «Речь президента Доула. К войне мы готовы». Третья, видимо, была вырезана из бульварной газетенки: «Военные готовы спустить с цепи оружие пришельцев». В ретроспективе эта статья выглядела на удивление достоверной. В ней описывалась розвиллская находка и упоминалось некое таинственное инопланетное устройство, которое военные превратили в «оружие Судного дня».

Разобравшись с почтой капрала Иллсуорта, я решил, что спальные помещения больше ничего занятного мне не предложат. Я вернулся в коридор и прошел до его конца, до двери с табличкой: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Этим она и отличалась от дверей в спальные помещения. Я и так и сяк пытался ее отворить, даже совал в прорезь карточки-ключи, но она никак не реагировала.

Я повернулся и пошел в столовую. Как и в спальнях, там было чисто, аскетично и совершенно неинтересно. Исключительно из праздного любопытства я заглянул в морозильник, однако не обнаружил ничего интригующего, если не считать нескольких достижений прикладной науки, вполне достойных какой-нибудь премии.

Следующую остановку я сделал в рекреационном центре — огромном гибриде гимнастического зала и комнаты отдыха в аэропорту. Он предлагал немало радостей земных, в том числе три полномасштабных бильярдных стола, дартборды, боксерский ринг, кафе на несколько столиков, дюжину кушеток и два телевизора с широченными экранами. Местечко вполне годилось для приятного времяпрепровождения, но я ведь не развлекаться пришел. И после быстрого осмотра счел этот зал бесперспективным.

За столовой и рекреационным центром коридор упирался в дверь — близняшку той, в которую я безуспешно ломился возле спальных помещений. Вероятно, она преграждала мне путь ко всем остальным помещениям первого яруса, по крайней мере, на этой стороне.

Я вернулся к лифту и прошел дальше по коридору. Доступная мне часть первого яруса имела форму буквы «Н», и «левую палочку» я уже обыскал. На правой стороне я обнаружил множество складских помещений, где хранилось все на свете, от противогазов до слесарных инструментов. Только ничего похожего на «энергетический элемент» со слайда.

Возвратясь в лифт, я нажал кнопку второго яруса. Через несколько секунд дверные створки раздвинулись.

Стена передо мной отличалась от верхней лишь черной трафаретной двойкой. Но, едва я вышел в коридор, как обнаружились иные черты несходства. В частности, воздух здесь был еще более затхлым и пыльным, а на стенах виднелись следы пуль. Тем не менее на них я практически не глядел, потому что сразу уставился на трупы.

На полу лежали семеро мертвецов, ближайший — в считанных шагах от меня. Я приблизился к нему и покрылся холодным потом — с таким лицом, как у этого молодого, по всей видимости, человека можно без грима сниматься в фильмах ужасов. Неподвижные зрачки смотрели в потолок. Я склонился над покойником. Глазные яблоки были сморщены и растресканы, как у старой резиновой куклы, сухая кожа бела как мел. Я бы сказал, что труп мумифицирован, если бы получше разбирался в таких делах. Рот был открыт — видимо, умирая, бедолага кричал.

Остальные трупы были точно в таком же состоянии. Два покойника в лабораторных халатах, пятеро — в мундирах военных летчиков. Я вспомнил, что сейчас в авиации уже другая форма. Меня не оставляла иллюзия, будто я брожу по моргу. В обществе мертвецов мне никогда не бывало уютно, но это местечко действовало на психику покруче, чем запущенное кладбище. Предчувствие беды, точно холод в дождливую и ветреную осеннюю ночь, пробирало до костей. Я двинулся дальше, стараясь не наступать на мертвецов.

В конце коридора показались две таблички. Итак, справа от меня — биологическая лаборатория, слева — металлургическая. Я поглядел и вправо, и влево; неожиданно в глаза бросилось нечто из ряда вон выходящее, и сердце мое забилось быстрее. Слева по коридору дверь с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЁН» была приотворена.

Трупов я в этой части коридора не увидел. Вероятно, будущие покойники пытались добраться до лифта, но по пути встретили своего убийцу. Я подошел к двери и толкнул ее. Длинный туннель. Желтовато-коричневые стены. Видимо, это приоритетный цвет, а фиолетовая зона считалась не столь важной. Слева — три двери, справа — четыре. Впереди, футах в семидесяти или восьмидесяти, еще один «воспрещенный» вход.

Справа на дверях я прочел: «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ», «СВЯЗЬ» и «АРХИВ». На последней двери табличка отсутствовала. Слева находились офис администрации и отдел кадров, а на последней двери зловеще поблескивала табличка: «БОЕВОЙ ЗАЛ». Справа от каждой двери, футах в четырех над полом, в стену был вмурован сканер. Вероятно, для прохода в эти помещения требовалась специальная карточка со штрих-кодом. На всякий случай я ткнулся в каждую дверь, но успеха не добился и вернулся на светло-фиолетовую территорию.

Инстинкт частного сыщика намекал: подсказка может найтись в архиве. Возможно, там хранится опись всех инопланетных артефактов и в этой описи указано местонахождение «энергетического элемента». Интересовал меня еще и «БОЕВОЙ ЗАЛ», но не настолько, чтобы я поставил себе задачу проникнуть туда любой ценой. И так уже волосы на затылке стояли дыбом. Скорей бы найти «энергетический элемент» и чесануть отсюда во всю прыть.

Выходит, надо попасть в архив. Для этого необходима карточка со штрих-кодом, электронный пропуск… Тут же возникла идея поискать такую карточку на мертвецах. Напрасная надежда. Вероятно, у сотрудников комплекса свободный проход считался почетной привилегией. Но ведь на то и привилегии, чтобы кто-то ими пользовался. Я убил целый час, методично обыскивая каждый закоулок второго яруса.

На нем располагались четыре научных отдела: биологическая и металлургическая лаборатории, вычислительный центр и сектор лингвистики. Везде электронные пропуска были в острейшем дефиците, зато я нашел кое-что интересное. В металлургической лаборатории я наткнулся на удивительный материал, внешне похожий на алюминиевую фольгу. На полу валялось несколько десятков обрезков разной величины.' Я поднял один из них. Он был прохладен на ощупь и, как ни странно, мягок, точно ткань. Я скомкал его и бросил на лабораторный стол. Через несколько секунд он разгладился, ни единой складочки не сохранилось.

На краю длинного лабораторного стола, вокруг горелки Бунзена, лежало еще с дюжину клочков этой «фольги». Я достал из кармана спички, поднес огонек к ближайшему клочку. Никакого эффекта. В другом углу лаборатории я увидел ящик, наполненный металлическими предметами; по форме они напоминали двутавровую балку, в ширину не превышали четверть дюйма, зато длины были самой разной — от полудюйма до четырех футов с лишним. Из чего они сделаны, я не определил — по-видимому, из какой-то пластмассы. Я поднял самую длинную «балку», она оказалась совершенно невесомой. Я закрыл глаза. Такое ощущение, будто в руке ничего нет. Попробуем на изгиб. Не поддается! Вот это прочность!

42
{"b":"273106","o":1}