ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сначала я подумала, что он свихнулся или что-то в этом роде, — продолжила она, — затем во втором письме было сказано, что я должна решить, да или нет, причем незамедлительно, потому что он близок к отгадке, а время уходит. Если я согласна на его условия, я должна незамедлительно ехать в Пайн-Сити, остановиться в отеле «Пайнз», он меня там разыщет. «И привезите с собой кого-нибудь, кому вы можете доверять, — было сказано в его письме, — человека, который не боится насилия, потому что под конец можно ждать неприятностей».

— И тут вы подумали о вашей старой горилле Солоне?

— Ли — тот человек, которому я могу доверять, — холодно произнесла она, — я с ним знакома вот уже три года, даже больше, он от меня без ума, так что это идеальная кандидатура. Мы приехали три дня назад, поселились в отеле и стали ждать вестей от Антона. В его письме было сказано, чтобы я ни в коем случае не пыталась искать его. Он впервые дал о себе знать вчера вечером. Он был невероятно возбужден и заявил, что добился сногсшибательных успехов, так что, когда я услышу всю историю, у меня волосы встанут дыбом. Но он не станет ничего объяснять по телефону, он и так пошел на большой риск, позвонив мне. Придется подождать до встречи вечером в баре «Рикошет».

— А тремя часами позднее его кто-то убил, — сказал я. — Имеете ли вы хотя бы смутное понятие о том, в чем заключался тот огромный секрет, разгаданный им, который должен был вас обогатить?

— Не имею ни малейшего представления, — сказала она с сожалением, — я бы очень хотела это знать!

— Что за человек был Антон Леквик? — с любопытством спросил я. — Как личность?

— Абсолютно бессовестный, негодяй, — ответила Аманда не колеблясь, — заносчивый эгоист с невероятным самомнением. Он был готов пойти на любое предательство, если это сулило ему выгоду. Он мог обмануть, оболгать, предать друга или даже любимого человека, если это давало ему самому что-то весомое в эмоциональном или финансовом отношении.

— Вы должны были прекрасно понимать друг дружку, — вкрадчиво произнес я и с удовольствием заметил, с какой ненавистью она посмотрела на меня.

Глава 4

Это была какая-то дикая поездка в кромешной тьме по выбоинам и ухабам частной грунтовой дороги, когда фары ежесекундно вырывали из темноты деревья по обеим сторонам, обступившие ее в поразительной черно-белой фантазии. Вид самого дома тоже не действовал успокаивающе. Черневшие на фоне освещенного луной неба бесконечные башенки, балкончики и коньки крыши являли собой идеальный фон для киносериала «Ночь в доме графа Дракулы».

Я припарковал свой «хили», поднялся на крыльцо и энергично дернул за веревку звонка. Свет старинной бронзовой лампы позволил мне прочитать изречение на блестящей бронзовой доске, украшающей массивную дверь: «Я — УБЕЖИЩЕ, КОГДА НОЧЬ ПРИВОДИТ ОХОТНИКА».

Возможно, Реймонд Сент-Джером мыслил это как весьма остроумное изречение, когда сооружал свое убежище от множества женщин. Но один взгляд на непроходимую чащобу, со всех сторон наступающий на дом молчаливый лес, казавшийся населенным призраками под лунным светом, — и это изречение уже казалось простой истиной. Одной мысли о неизвестном охотнике, затаившемся где-то поблизости, было достаточно, чтобы у меня вновь поползли мурашки по всему телу.

С жалобным скрипом на пару дюймов приоткрылась входная дверь, сквозь образовавшуюся щель меня внимательно изучали чьи-то темные глаза. Затем дверь распахнулась, и Наташа Тамаер испустила громкий вздох облегчения.

— Это всего лишь коп, — радостно сообщила она, — мне было неприятно думать о том, кто, черт возьми, надумал посетить нас в этот час! Быстро входите, я захлопну дверь, чтобы сюда не проникли все те привидения, которые толпятся за вами.

Я выполнил ее приказ, она загремела засовами и задвижками, потом повернулась ко мне. На ней был тоненький белый свитерок и белые короткие штанишки. Длинные ноги совершенно голые, если не считать черных балеток.

— Поздно же вы явились с визитом, уже двенадцатый час. Все легли спать, — торопливо заговорила она, — так что вам придется ограничиться моим обществом.

— Лично меня это вполне устраивает!

— Предупреждаю, у меня тренировка, так что вам придется беседовать со мной во время занятия, а потом мы чего-нибудь выпьем. О’кей?

— Годится, — одобрил я.

Она пошла впереди через холл, я шел следом, зачарованно любуясь ее гибким телом и упруго покачивающимися округлыми ягодицами. Мы добрались до небольшой полупустой комнатушки, находившейся рядом с гостиной.

— Сисси предоставила нам это помещение для индивидуальных занятий, — объяснила балерина, — пожалуйста, подождите здесь меня, я вернусь через минуту. Мне нужно переодеться.

Я закурил сигарету, пока она отсутствовала в течение женского эквивалента «минуты», по общим меркам равняющегося шести минутам, затем вновь появилась в других коротких штанишках, неизвестно чем отличающихся от первых.

Посчитав необходимым в какой-то мере ликвидировать мою хореографическую неграмотность, Наташа продемонстрировала целый ряд па, называя каждое чудным термином, и все они казались мне не только красивыми и изящными, но и безумно трудными. Представление, сопровождаемое пространными объяснениями, продолжалось довольно долго, наконец Наташа с торжествующим видом прошла в гостиную. Я шел следом на почтительном расстоянии, пока она не остановилась возле бара в дальнем конце гостиной.

— Вы можете выразить свое восхищение сольным выступлением балерины, — заявила она, тяжело дыша, — взяв на себя обязанности бармена, Эл!

Взгромоздившись на высокий табурет, она перекинула ногу на ногу.

— Трудность заключается в том, — сказал я ей, — чтобы найти напиток, достойный вашего исполнения всех этих поворотов, пируэтов и прыжков, имеющих таких заковыристые названия!

— У Сисси имеется ответ на крик вашей души. — Она легонько вздохнула. — Впрочем, она имеет ответы решительно на все вопросы, как мне кажется. Все дело в том, что ее воспитал полубезумный папаша-миллионер.

— Так что? «Черный бархат», что другое?

Она уперлась локтями в стойку бара и положила подбородок на руки:

— Вы найдете шампанское в холодильнике позади вас.

Я откупорил бутылку с искусством настоящего профессионала и наполнил бокалы.

— Выяснили ли вы, кто прикончил этого сукиного сына Антона? — безразличным тоном осведомилась она. — Полагаю, что нет, верно? Вы бы не стали работать допоздна, если бы нашли убийцу.

— Правильно, — кивнул я, соглашаясь. — Вот почему я первым делом отправился в этот дом, но только вы, ваши танцы и ваши короткие штанишки заставили меня совершенно обо всем забыть.

— Короткие штанишки? — переспросила она с интуитивным женским умением уловить самое главное. — Вы хотите сказать, что весь потрясающий балет, который я только что исполнила лично для вас, свелся лишь к этому? Неужели на ваш жалкий умишко произвели впечатление лишь мои голые ноги? — Внезапно она радостно заулыбалась. — Вы мне нравитесь, Эл Уилер! Нравитесь за все те немыслимые шуточки, которые вы отпускаете! Вы даже не представляете, что значит для девушки услышать столь потрясающий комплимент, когда ее вера в себя почти полностью разрушена соревнованием с такой всеми признанной секс-бомбой, как Сисси, которая постоянно шныряет по всему дому, не давая никому возможности показать себя.

— Ну как вы можете такое говорить, когда вы с ней закадычные подружки чуть ли не с первого класса, — поразился я, — мне стыдно за вас, Нэнси Копчек!

— Ох! — Ее улыбка исчезла. — Мне следовало догадаться. Бесценная Сисси не теряла времени даром сегодня утром в комнате Антона, поверяя вам девичьи тайны.

— Главным образом она говорила про своего отца. Последний из крупных воротил? Какой конец! — Я покачал головой, изображая свое восхищение. — Умер от сердечного приступа при пикантных обстоятельствах, так бы выразился доктор. Развлекался с исполнительницей танца живота импортного происхождения.

9
{"b":"273787","o":1}