ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Быстро просматривая их. невольно поражаешься богатством содержания, необычайным разнообразием и важностью затронутых проблем. Когда же вникнешь в текст, чувствуешь разочарование и снова невольно удивляешься несоответствию между грандиозностью задач и вопросов и жалкими ответами на них, между необычайной, действительно «божественной» пытливостью ума и убогим, тусклым ее удовлетворением. Критическая и беспристрастная оценка Т. не легка. Не легка потому, что текст его сочинений не дошел до нас в полной сохранности, во-вторых, потому, что вообще мало известно о развитии и истории научной мысли в древней Греции. Прежде всего мы не знаем, что принадлежит самому Т. и что его учителю, Аристотелю. Сочинение Аристотеля о растениях (Qewria peri jutvn) потеряно. Т. наследовал библиотеку, рукописи своего учителя, в числе которых весьма вероятно были и неизданные еще сочинения, быть может, черновые записи, содержания его мысли, заметки, им подобранные факты. Быть может, Т. является более издателем трудов Аристотеля, проповедником его идей, чем самостоятельным мыслителем и ученым. По меньшей мере он черпал обильно и не стесняясь из этого источника. Тем более растет в этом уверенность, что он нигде не цитирует Аристотеля, даже когда дословно повторяет некоторые места из его сочинений. Возможно, как хотят некоторые поклонники Т., что поступал он так с согласия и даже по воле самого Аристотеля, но это не меняет сущности дела: мы не знаем, что принадлежит ему и что не его. Во всяком случае, огромное влияние Аристотеля очевидно. Анатомия растении Т. несомненно подражание анатомии животных Аристотеля, — это сказывается как в общей идее, так и в мелочах. Он старается приложить принципы, теорию, выработанную Аристотелем касательно организации животных к строению растении и это предвзятое стремление не могло не привести его в диссонанс с фактами. Теория царит, а о достоверности фактов мало заботы. Вообще фактические сведения Т. о растительном царстве мало чем возвышались над ходячими мнениями, выработанными житейским обиходом, над тем, что знали земледельцы, собиратели и продавцы целебных трав, купцы. Доверчивость Т. к рассказам этих людей чрезвычайно велика, а его собственные наблюдения, его непосредственное знакомство с растительным миром было крайне ограничено, и в этом отношении, как и в ясности и определенности изложения, Т. сильно уступает своему учителю — Аристотелю. Шпренгель справедливо подчеркивает нередкие у Т.: «так говорят» или «так говорят аркадийцы». Не менее прав он, указывая, что Т. по-видимому, кроме Аттики, Эвбеи и Лесбоса, едва ли был где-нибудь, даже в Греции, хотя в его время это можно было сделать с полным удобством. Попытка Мейера устранить этот упрек предположением, что Т. собирал материалы — «по меньшей мере большей частью во время путешествий» — не имеет под собой фактической основы. Из описания многих растении видно, что Т. знал их лишь понаслышке. По словам древних, Т. устроил ботанический сад, — быть может, но мы не знаем. что росло в нем и что в нем делал Т. В Т., как и в большинстве выдающихся ученых античного мира, мы видим громадную эрудицию, великое и благородное стремление к истине, пламенную жажду проникнуть в тайны природы и наряду с этим — полное неумение научно изучать эту природу, более того — нелюбовь, нерасположение к кропотливой, но необходимой работе по установлению и изучению фактов; это остается позади, как что-то несущественное, низменное, а весь талант, вся энергия уходит в область отвлеченного умствования и часто с удивительным остроумием и безукоризненной логикой создается стройное, но вполне ложное представление о физических явлениях природы, в других случаях выходит просто игра словами, получается как бы иллюзия знаний, а на самом деле один лишь самообман. Все это заставляет осторожнее и объективнее отнестись к Т., а вместе с тем и ко всему тому, что дала классическая древность для ботаники, тем более, что обыкновенно переоценивают значение Т. и относятся к нему с преувеличенным восторгом. Название «отец ботаники» стало ходячим. Фердинанд Кон называет его «отцом научной ботаники», очевидно увлеченный разнообразием и глубиной затронутых Т. вопросов. В этом отношении заслуга Т. несомненна. Но дело в том, что ответы Т. несовершенны, туманны, наивны и далеки от того, что зовется «научным». «Науки» собственно в трудах Т. еще очень мало и ботаническая «наука» — не дитя Т. Два других историка ботаники, Э. Мейер и К. Иессен, также склонны были преувеличить значение Т. и иногда для поддержания яркости его ореола пускались в субъективные, мало вероятные предположения. Строже отнеслись в нему К. Шпренгель и в короткой заметке — Ю. Визнер. Итак, ботанические труды Т. нельзя назвать научными в строгом смысле этого слова. Это свод наблюдений и сведений о растениях, в различной степени достоверных, прилежно собранных, иногда удачно сопоставленных, часто полезных для практической жизни. Это был лучший сборник сведений о растительном царстве во всей древности и в продолжение многих веков после Т. Это труд почтенный и полезный. Он будил мысль, указывал ей на великие проблемы, будил интерес к растительному миру и в этом его большое, неоспоримое значение. Наконец, это для нас драгоценный памятник древнегреческой культуры, античной мысли со всеми ее положительными и отрицательными сторонами. Впервые Т. был переведен с греческого на латинский Теодором Газа и напечатан в Тревизо в 1483 г.: «Theophrasti de historia et de causis plantarum libros ut latinos legeremus», Theodorus Gaza (folio). Это первое издание, с тех пор было много, подробный список их см. Pritzei, «Thesaarus literatarae botanicae» (1851); подробности о Т. см.: Kurt Sprengel, «Geschichte der Botanik» (1 ч., 1817) и «Theophrast's Naturgeschichte der Gewachse, ubersetzt und erlautert von K. Sprengel» (I-II, 1822); E. Meyer, «Geschichte der Botanik» (т. 1, 1854); "К. Jessen, «Botanik der Gegenwart und Vorzeit in culturhistorischer Entwickelung» (1864); J. Wiesner, «Biologie der Pflanzen. Mit einem Anbang: die historische Entwicklung der Botanik» (1889, есть pycc. перев.); F. Cohn, «Die Pflanze. Vortrage aus dem Gebiete der Botanik» (т. I, 1896, переводится на русский язык).

Г. Нансон.

Теофраст оставил большое количество сочинений, из которых до нас дошли лишь немногие. Нисколько более или менее крупных выдержек из сочинений приводятся различными древними авторами — доксографами. Дошли до нас: 1) 9 книг о растения и о их принципах ботаническое сочинение, равного коему по значению нет ни в древности, ни в средние века; 2) о камнях — отрывок минералогич. сочинения, трактующий о резьбе камней; 3) характеры — наиболее известное из сочинений Т., вдохновившее Лабрюера; представляет попытку индивидуальной характеристики пороков и комических свойств, написанную, как это доказал Казаубон, под влиянием аттического сценического искусства (Т. был другом Менандра) и имеющую значение для изучения аттической сцены; 4) об ощущениях — отрывок из истории физики Т., в котором изложены теории ощущения, бывшие в ходу до Т., и их критика; 5) метафизика — отрывок, трактующий о началах бытия, соответствующий второй книге Аристотелевской Метафизики. Т., в общем, следовал за своим учителем Аристотелем, стараясь лишь быть его истолкователем и пополнять его пробелы; по-видимому, естествознание всего больше интересовало Т. Опыт, для Т., является основой философии. В логических учениях Т. не отступал от Аристотеля. Вместе с Эвдемом он ввел в логику учение о гипотетическом и разделительном умозаключении. По дошедшим до нас отрывочным сведениям, о метафизики Т. нельзя составить себе ясного понятия; видно только, что некоторые пункты метафизики Аристотеля затрудняли Т., в том числе и телеологическое воззрение на природу. Некоторое отступление от Аристотеля замечается у Т. в учении о движении, которому Т. посвятил особое сочинение. Возражал Т. также и против Аристотелевского определения пространства. Вместе с Аристотелем Т. отрицал возникновение мира. В особом сочинении Т. защищал свободу воли. В этике Т., по сравнению с Аристотелем, придает большее значение внешним благам; тем не менее, упреки, которыми Т. осыпали стоики за отступления от Аристотелевской этики, несправедливы. До сих пор хорошей монографии о Т. и хорошего полного издания его сочинений не существует. Казаубон (в 1592 г.) написал комментарий на «Характеры» Т. Историей физики Т. занимался Н. Диедьс («Doxographi Graeci», Б., 1889, стр. 102 и след.); ему же принадлежит исследование: «Theoprastea» (Б., 1883).

33
{"b":"274","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дмитрий Донской. Империя Русь
Из ниоткуда. Автобиография
Резервация
День Нордейла
Последняя миля
Поварская книга известного кулинара Д. И. Бобринского
Энциклопедия специй. От аниса до шалфея
Время-судья
Убийство Мэрилин Монро: дело закрыто