ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ау, командир! — уже по привычке чуть слышно, сквозь зубы проговорил Боцман. — Где мы были-то с тобой? Ведь спросят.

Пастуха и самого мучил этот вопрос.

— А ты посмотри на себя, — вдруг нашелся он. — Морда опухла, пейджер разбит, курточка — будто слоны топтали… — Ну и ты, положим, не с банкета, — сказал Дмитрий. — Ну что? Шлялись по городу, добрались до Выхина, чтобы ехать в Быково… — Ну, дальше, дальше… — поторопил Пастух. — Нам же надо за всю ночь отчитаться… -Ладно, — сказал Боцман, — сунулись в кассу — а русских денег нет. Пошли в менялку — там блатные… — Нет, — покачал головой Сергей. — Надо что-то другое. Значит, приехали мы в Выхино, сели в электричку — тут патруль. Мы же в форме, хоть и без знаков различия. Будьте любезны — пройдемте с нами. Мы решили, что эти люди — от вас, перехватили, не доезжая Быкова, ну и поперлись, как телки… — Ну дальше, дальше… — мстительно усмехнулся Боцман.

— Ну а дальше — элементарно, Ватсон. Стволы в зубы, и в «джип» с черными стеклами. Глаза завязали, а нам-то что? Вроде все согласно купленным билетам.

Встретили, взяли и повезли… В семь вечера — мы и не колебнулись. Завезли куда-тото ли цех, то ли склад… — Плохо, — сказал Боцман. — Это тебе не американское кино.

— Ну а котельная тебя устроит? В подвале хрущобы?

— Ладно, теплее, — согласился Хохлов.

— Стали допрашивать, валенки-галоши, мухи-котлеты… Где остальные и где, мол, встреча? Хвать за пейджеры наши — а там все чисто, информация сброшена.

О'кей, говорят, будете сидеть хоть до морковкина заговенья, пока пейджеры не запиликают. Вот тогда, мол, и узнаем, где у вас встреча и когда. Пейджеры сняли и на пол положили. Тут-то мы и смекнули, что эти птички кто угодно, только не те, кто нам «Моторолы» эти выдал… — Ну а кто? — спросил Боцман.

— А нам по фигу, — сказал Пастух. — Другие — и точка. Сидели-сидели, ждали-ждали, пейджер ни гугу… — А в двадцать три пятьдесят пейджеры запиликали, — сказал Боцман.

— Ну а дальше — извини уж, — мочиловка, американское кино. Немного карате, немного джиу-джитсу, немного русского мата… Не могли же мы им дать прочитать сообщение! Уложили б мы с тобой четверых?

— Пятерых бы уложили! А за казенные пейджеры — шестерых!

— Ну и все. Выскочили, район незнакомый, темень. Плутали-плутали, решили уйти подальше и ждать до утра. На метро опоздали, на электричку в Быково, естественно, тоже… Денег на мотор не было — все отняли. Угонять транспорт не рискнули… — Слушай! А бабки-то куда девать? — спохватился Боцман.

Из шести пачек, полученных той ночью, они успели вскрыть только одну, пять остались в нетронутой банковской упаковке.

— "Куда, куда"… Пастух, недолго думая, прыгнул с платформы на пути, нырнул под железобетонные конструкции перрона, рассовал пачки в трещины бетона.

— Порядок! Будет фарт — вернемся. Подошла электричка. Они вскочили в заплеванный тамбур и минут через десять уже бродили по станции Быково. Несколько приехавших вместе с ними пассажиров быстро рассосались, и Боцман с Пастухом остались одни на влажном черном перроне. Послонялись по платформе и отправились изучать расписание. Двое коротко стриженных высоких парней в кожаных куртках подошли к ним одновременно с двух сторон. Покосились на разбитую губу Боцмана… Один из них спросил коротко:

— Где другие?

— Двое залетели в ментовку. А остальные… — Пастух выразительно пожал плечами.

— Ясно, — кивнул спросивший. — Идемте с нами.

На шоссе стояла «Газель». Им приказали залезть в кузов под тент и лечь на пол лицом вниз.

Через полчаса они были в том же гараже, где прошли процедуру допроса.

Все повторилось, как с Доком и Трубачом, но они не знали этого. Особенно долго, дотошно допрашивали Пастуха. Все показания совпали. Потом их оставили одних.

* * *

Наступивший день принес генеральному конструктору АО «Апогей» профессору Стенину новые известия.

Но он был потрясен ими уже куда меньше, чем если это было бы накануне.

Войдя утром в вестибюль главного административного корпуса «Апогея», где уже был вывешен большой портрет бывшего генерального в траурной рамке, Роберт Николаевич услышал, что вчера вечером случилось еще одно несчастье — непонятным образом сорвался с лесов в монтажном корпусе и разбился насмерть Мефодьев, один из старых заслуженных инженеров-сборщиков, большой приятель покойного Черемисина.

Чувствуя себя постаревшим на много лет, раздавленным и все же, несмотря ни на что, готовым к сопротивлению, он вошел в кабинет. Повинуясь уже не столько рассудку, сколько интуиции, по телефону спецсвязи соединился с Байконуром.

Самолет «Руслан», который вчера поздно вечером вылетел из Чкаловской с двигателем на борту, на аэродром в Казахстане не прибыл… За годы работы Стенин научился держать в голове одновременно десятки дел, проблем и лиц. Он был мастером согласования, великим специалистом утрясать, распутывать, расшивать узкие места. Сейчас он не должен был ошибиться ни в чем.

Роберт Николаевич вызвал машину и приказал ехать в монтажно-сборочный цех.

В том зале, где два месяца назад они принимали Клокова с его свитой и группу генералов во главе с Курцевским, людей теперь почти не было. Несколько двигателей «РД‑018» на разных стадиях сборки стояли в боксах на массивных стапелях, окруженные ажурными лесами и стремянками.

Теперь их было уже меньше, чем тогда. Один отработал на ракете при первом запуске, второй был отправлен вчера на «Руслане», третий монтировали в восьмиметровый нижний блок-модуль, который позже должны были пристыковать к нижней части корпуса ракеты.

Здесь же рядом, на соседнем стапеле, у точно такого же восьмиметрового белого цилиндра, человек десять возились с макетом, предназначенным для показа на авиакосмическом салоне в Сингапуре. Уже теперь макет было трудно отличить от оригинала. Чтобы понять, где что, нужен был глаз специалиста.

— Несчастье-то какое! — окружили Стенина инженеры-монтажники. — Вы подумайте!

Горе на горе, беда на беду… — Покажите, где он упал, — попросил Стенин. Они подвели его к этому месту.

Оно было огорожено шнуром, и вход туда запрещался. Скоро должна была приехать, чтобы продолжить работу, следственная бригада.

75
{"b":"27418","o":1}