ЛитМир - Электронная Библиотека

Рации у всех были отрегулированы на минимальный звук и включены на прием, лишь передатчик в кармане Мухи был поставлен в режим связи и должен был работать как микрофон. Договорились, что он переключит его на прием, как только начнется движение по «тропе». Муха мог бы среагировать на «пароль — отзыв», но очень мы сомневались, что снайперы майора Васильева исполнят этот традиционный ритуал. Скорее всего, они наметили рубеж — появление на нем первой цели и будет общим сигналом. По нашим вчерашним прикидкам этот рубеж был как раз посередине контрольно-следовой полосы. На него Мухе и следовало ориентироваться. Была еще небольшая надежда, что Док в свою трубу уловит движение снайпера, припадающего к прицелу непосредственно перед тем, как нажать курок. Но надежда эта была слишком ничтожной.

Надежда была только на самого Муху.

В двадцать три сорок пять я услышал слабый шум моторов. Они чуть порыкали и заглохли — «альфа-ромео» и «фиат» загнали в кущи за приграничной дорогой. Через некоторое время в рации послышался голос Мухи:

— Все сюда. Говорю только я, все слушают.

— А где остальные? — перебил его Граф. И тотчас раздался хлопок выстрела из «глока» с глушителем. И снова голос Мухи:

— Это было единственное предупреждение, Граф. В следующий раз я буду стрелять не в землю. Объясняю обстановку. Все на местах, страхуют нас. На «тропе» должно быть семь человек. Только семь: мы шестеро и наш связник. Иначе встречи не будет. У переднего в руках должен быть светлый кейс с товаром. Первым пойдет Корень, за ним ты, ты и ты. Потом Гриша и Граф. Я замыкаю. Дистанция три метра. На вопрос «Кто идет?» ответ «Москва». Отзыв: «Киев». Если что-то не так, тут же возвращаемся. Спокойно, без суеты. Нас прикроют. Разрешаю задать вопрос. Только один.

— Где товар? — спросил Граф.

— Стойте спокойно, сейчас принесу. Через полминуты вновь заговорил Муха:

— Корень, протяни мне левую руку. Рта не открывай, сам объясню. Это наручники. Чтобы товар не потерял. Снять «калаши» с предохранителей. Но стрелять только по моему приказу. Начали движение. Корень, пошел!.. Прямо по тропе на просвет в соснах. Следующий!.. Следующий!.. Следующий!..

Фокус с наручниками придумал я. Вернее, не придумал, а вспомнил малого на кухне конспиративной квартиры в Гольянове. И теперь я представлял, как мечутся мысли в голове Графа: как же это он будет забирать кейс, когда Корня замочит? Руку отрезать? Кейс взламывать и перекладывать товар? Задачка. Думай, Граф, думай. Может, это последние твои мысли на нашей грешной земле.

Самый опасный момент был уже позади. Увидев кейс в руках Мухи, Граф мог сразу открыть пальбу. Не врубился. А теперь было уже поздно. Так что вмешательство Артиста не потребовалось.

— Внимание, рубеж, — прозвучал в рации голос Дока. — И тотчас: — Ложись!..

И почти в ту же секунду захлопали «Зауэры». «Почти» — доли секунды. Успел? Или не успел? Должен был успеть!

— Успел, — сообщил Док. — Захват, не спешите… пока лежат…

Мы должны были взять снайперов, если они поднимутся и пойдут добивать цели. Но они продолжали лежать.

Глаза мои давно обвыклись в темноте, слегка размытой огрызком месяца, я придвинулся к моему объекту метров на десять и изготовился к броску.

Но снайпер лишь пошевелился, не встал.

— Майор говорит по рации, — вышел на связь полковник Голубков. — Внимание! Вышел из машины, быстро идет к «тропе»! Ситуация нештатная, всем ждать!.. Мухин, ты где? Прием!

— В порядке я, в полном. Мяч ушел за пределы поля, — сообщил Муха. — Мяч — это я.

— Майор приближается к снайперам, — доложил Док.

Это я уже и сам видел. Майор прошел мимо меня метрах в пятнадцати, наклонился к моему объекту… Что за черт? Что за…

Хлопок.

Майор перешел к другому снайперу.

Хлопок.

— По-моему, он их… Он их расстреливает! — едва ли не заорал Док. — Он, сволочь… В головы, в упор!..

Третий хлопок.

Вот уж точно: жизнь полна неожиданностей. Или смерть?

Еще три хлопка.

— Добивает, — сообщил Док. — Контрольные выстрелы. Светит фонарем в лица.

И это я тоже видел. И уже знал, что будет дальше: майор пойдет к «тропе» добивать нас, посмотрит в наши лица…

— Майор движется к людям Графа, — донесся из рации голос Дока. Но я почти не слушал его: юзом, юзом проскользнул через ельник, в подлесок. Я уже видел контуры «патрола», когда Док доложил:

— Майор очень быстро бежит к машине! Наши действия, Первый?

— Всем к джипу, скрытно, — бросил я в микрофон и выключил рацию.

Я опередил майора минуты на три. Когда он ввалился в джип и плюхнулся на водительское сиденье, я уже лежал на полу за передними креслами, довольно удобно устроившись и сжимая в руке кастрированный ПМ, который в этой ситуации вполне мог сгодиться.

И сгодился.

Майор швырнул на соседнее сиденье мешавший ему пистолет с глушителем, вырвал из бокса трубку крутого, сотового или спутникового, телефона и, подсветив себе фонариком, набрал номер.

— Первого! — потребовал он, услышав голос диспетчера.

Трубку он держал в левой руке, поэтому я упер ствол «Макарова» ему под скулу и прошептал в правое ухо:

— Товарищ генерал-лейтенант, ваш приказ выполнен.

Он судорожно зашарил рукой по соседнему креслу, но его «Макаров» с горячим от стрельбы глушителем уже упирался ему в затылок.

— Слушаю! — прозвучал в мембране голос Волкова. — Слушаю!.. В чем дело, майор? Докладывайте!

Я вдавил ему в затылок горячий глушитель и повторил:

— Ваш приказ выполнен.

— Товарищ… Анатолий Федорович… ваш приказ выполнен, — проговорил Васильев.

— Почему у вас такой голос?

— Быстро бежал, — подсказал я.

— Бежал, немного запыхался.

— Сколько? — спросил Волков.

— Все семеро, — шепнул я.

— Все семеро, — повторил майор.

— Документы взяли?

— Так точно.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

— Они у вас в руках?

— Так точно.

— Так точно, — эхом отозвался майор.

— Читайте фамилии, имена и отчества!

— Одну секунду, товарищ генерал-лейтенант. Пастухов Сергей Сергеевич.

— Секунду, посвечу. — Майор уже начал слегка импровизировать, но из роли не выходил. — Сергей Сергеевич Пастухов.

— Дальше!

— Перегудов Иван Георгиевич.

— Иван Георгиевич Перегудов.

— Ухов Николай Иванович… Хохлов Дмитрий Алексеевич… Мухин Олег Федорович… — гукал я в ухо Васильева, а он отзывался горным эхом. — Голубков Константин Дмитриевич — продолжал я, а сам мучительно вспоминал, как же отчество Артиста: Евсеевич? Израилевич? — Злотников Семен…

— Злотников Семен, — повторил майор и оглянулся на меня с некоторым даже возмущением: чего же ты молчишь, суфлер хренов?

— Аронович, — рискнул я.

— Аронович, — продублировал майор.

— Погодите! Какой Аронович? — удивился Волков. — У меня в компьютере: Борисович.

— Так точно, Борисович. Извините, здесь плохо видно. Я не могу все время светить — граница.

— Молоток, — похвалил я.

— Молоток, — повторил майор.

— Что молоток? — удивился Волков.

— Кличка, — подсказал я.

— Это у него кличка такая.

— Про клички я вас не спрашивал. Исполнители?

— Нейтрализованы, товарищ генерал-лейтенант.

— Контроль произведен?

— Так точно.

— Осложнения были?

— Никак нет. После вчерашней отсрочки — ничего.

— Прекрасно, майор. Вы хорошо поработали. Очень хорошо. Утопите в каком-нибудь болоте оружие и возвращайтесь в Москву. Все оружие. И свое тоже.

— Вас понял, Анатолий Федорович.

— Можно мне на несколько дней задержаться в Гродно? — продиктовал я. — Спрашивай, сука! Сестра у тебя тут.

— Можно мне на несколько дней задержаться в Гродно? — повторил майор. — У меня тут сестра.

— Разве у вас есть сестра?

— Ну, не совсем сестра…

— А кто? — спросил Волков.

— Просто блядь знакомая, — подсказал я.

— Знакомая девушка, товарищ генерал-лейтенант.

88
{"b":"27419","o":1}