ЛитМир - Электронная Библиотека

— А что, Виталий Петрович в какой-то мере чувствует себя участником «войны» или преследует исключительно личные цели? Он находится на чьей-нибудь стороне?

"Алексей помолчал, прежде чем ответить.

— И то, и другое. Он не отделял себя, свои цели от службы и офицерской карьеры.

— Он карьерист?

— Он службист. А когда начался развал, перестал чувствовать себя нужным винтиком.

— То есть он хочет снова занять какое-то определенное место, чтобы уважать себя?

Так?

— Н-не совсем... Он ведь не сможет стать офицером НАТО. Этот путь для него уже закрыт, Виталий понимает это. — Младший Дудчик сейчас то ли пытался объяснить что-то посетителям, то ли пробовал во всем разобраться сам.

— Тогда в чем он видит свое удовлетворение?

— Это тоже своего рода шаг отчаяния. Он ненавидит людей, которые развалили армию. Причем, как я понимаю, совершенно определенных людей, которых он видел перед собой. Он мстит этим людям, которые полетят со своих постов, если дело дойдет до скандала.

— А заодно мстит стране, которая не оправдала его ожиданий? Я правильно понимаю?

— продолжил мысль Голубков.

— Примерно так... — согласился утомленный тяжелым разговором Алексей.

— Деньги играют для него существенную роль?

— Как для всякого нормального человека.

— Он пойдет на финансовые жертвы ради того, чтобы удовлетворить свою месть?

— Я думаю, да. Он же обратился опять к англичанам. Хотя тут играет роль и его недоверие к Амиру. Не может же он не понять, что Амир — террорист, который использует его и уничтожит.

— Почему вы сказали, что он еще не понял, что и те и другие — одинаковые враги?

Он в состоянии сам сделать такой вывод? Можно ли ожидать, что он попытается вернуться, прийти с повинной, содействовать хоть в какой-то мере нам, если обстоятельства сложатся так, что у него появится выбор?

Алексей снова задумался или просто собирался с силами для продолжения разговора.

— Если у него будет выбор между арестом и смертью от руки Амира, он все же предпочтет арест. Но он упорный человек, даже упрямый, поэтому, пока у него есть хоть какая-то надежда выпутаться и завершить задуманное, он будет пытаться осуществить идею.

— Он сильно привязан к семье?

— К дочке. Причем больше, чем стремится показать.

Голубков взглянул на Пастухова:

— У вас есть вопросы, Сергей Сергеевич?

— Да, — ответил Пастух. — Скажите, Алексей Петрович, в крайней ситуации он может решиться на самоубийство?

— Нет.

— Под угрозой ареста он попытается отправить секретные сведения врагу, чтобы осуществить месть? Снова размышление над непростым вопросом.

— Нет.

— Почему?

— Получится, что кто-то попользовался им на даровщинку. Поэтому — нет.

Пастухов покивал головой:

— Меня выгнали из армии, Алексей Петрович, вы были правы, — ровным голосом проговорил Пастухов. — Я рядовой запаса.

У младшего Дудчика достало сил на иронию:

— Золотого запаса страны, — криво улыбнувшись, произнес он. — Тем более завидую тебе.

* * *

В машине по дороге к управлению Голубков спросил у Пастухова:

— Что с тобой, Сергей? Сдается, что-то не дает тебе покоя, нет?

Пастухов рассудительно ответил:

— После этого разговора у меня крутится мысль: не попытается ли Дудчик связаться с дочкой через тот же компьютер, как только ему представится случай?

Голубков, который спрашивал, в общем-то, совсем о другом, хмыкнул, получив этот неожиданный ответ.

— А что, хорошая мысль. Я поставлю на контроль.

На самом же деле, особенно после перестрелки в Кунцеве, в Пастухове все сильнее звучал голос отца Андрея: «Благоугодим Господу, как воины угождают Царю; ибо, вступивши в это звание, мы подлежим строгому ответу о служении. Убоимся Господа хотя так, как боимся зверей; ибо я видел людей, шедших красть, которые Бога не убоялись, а услышав там лай собак, тотчас возвратились назад, и чего не сделал страх Божий, то успел сделать страх зверей».

Сергей думал о людях, которые не убоялись сойти с пути своего служения, и теперь только страх перед лающими псами господними — перед ним и его ребятами — может заставить их отказаться от задуманного воровства.

«Вразуми меня, Господи, если судьба моя быть псом Твоим...»

* * *

В управлении Голубкова ожидала плохая новость: с погранперехода Чоп на Украине сообщили, что гражданин Казахстана Бикмурзин Ералы Рагимович пересек венгерскую границу сутки назад. Никакого второго человека с ним в машине не было.

Бикмурзина хорошо запомнили, потому что он пытался провезти незадекларированные четыре тысячи долларов. Деньги были изъяты, составлен акт. Бикмурзин вел себя шумно, истерично: сначала предлагал взятку, потом шумел, доказывал что-то, потом хотел отказаться от поездки, утверждая, что теперь езда потеряла смысл, раз у него нет денег.

— Будьте уверены, что Степан Гаврилович Поспелов спокойненько проехал вслед за ним и даже вывез в какой-нибудь скромной машинешке почти миллион долларов — своих и Амира, — сказал Нифонтов. — Амир в отличие от нас с тобой действует очень нагло, но — главное — результативно.

— Значит, можно предположить, что Дудчик едет добровольно... — отозвался Голубков.

— Интересно, на что он рассчитывает?

— Он вырвался за пределы страны — и это для него главное. А рассчитывает он на новую связь с англичанами, — жестко ответил Нифонтов. — Что будем делать?

— Ожидать, не поступит ли новый сигнал из Лондона. На этот раз он придет к нам.

И еще, Пастухов высказал идею, что Дудчик может попробовать дать тем же способом весточку семье. Он привязан к своей дочери.

— Хорошо. Отдай приказание, пусть следят.

— Уже. Есть и еще одно соображение. Разговор с младшим братом Дудчика навел и меня на некоторые мысли. Что собираются делать Амир и Бен Ладен с полученной информацией? Ведь лично ему эти стратегические сведения никак пригодиться не могут. Американцам он тоже не станет их продавать. Да те и не купят.

— Я бы не обольщался. Нельзя вычеркивать и такой вариант. Бен Ладен может потребовать в обмен на информацию некие политические уступки, освобождение осужденных террористов или что-то подобное, и американцы вполне могут принять такого рода условия.

84
{"b":"27423","o":1}