ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ой, какой холодный! Даже зубы ломит, верно, Прокоп?

Ребята удивились. Откуда мог взяться такой леденец? К чаю давали варенье, от родительского дня гостинцев ни у кого не осталось.

Занька не выдержал и заерзал на месте.

— Печенька, где ты достал?

— Мое изобретение, — с важностью ответил Печенин.

Он чмокал, хрустел, облизывался, а глядя на него, облизывались ребята.

Зоя сидела за столом хмурая. Она даже не взглянула на леденец. Все было плохо: папа не ехал и не писал больше, Мик один в живом уголке, и, наверное, его мучают ребята. А там еще эта ваза. Она отодвинула нетронутый компот.

— Ты почему не кушаешь? — подошла к ней тетя Соня.

Зоя мотнула головой и вылезла из-за стола. Тетя Соня с тревогой посмотрела ей вслед.

Глава четырнадцатая

До конца карантина оставалось только два дня. Ребята радовались. Марья Павловна рассказала, что на каникулы приедет театр марионеток, потом оркестр из фабричного клуба, а физкультурница Людмила Петровна устраивает карнавал на льду. Уже монтер Леша подвешивает на катке разноцветные лампочки.

И в этот-то радостный день Печенька вдруг заявил, что у него болит горло. Все посмотрели на изобретателя с испугом и, как один, заревели. Пропали каникулы, и театр марионеток, и карнавал на льду. Печенька плакал больше всех, потому что чувствовал себя виноватым.

— Да может быть, и не скарлатина, — утешала ребят сама расстроенная Марья Павловна.

— Да-а… А почему у него, как у Вали, горло болит? — говорили сквозь слезы ребята.

— Может быть, простуда, — утешала и Клавдия Петровна.

Но на это была слабая надежда: Печенька горел, как в огне.

Его увели, и потянулись тревожные дни.

До 1 января оставалось шесть дней.

— Тетя Соня, когда узнаете, скарлатина или нет? — приставали ребята.

— Самое большее дней через пять.

— Ах, — вздыхали ребята, — как долго!

Особенно долго тянулся вечер. После чая шли в класс готовить уроки. Раньше выполняли домашнее задание тихо и прилежно. Марья Павловна отдыхала в этот час, проверяя тут же утренние тетради. Так было раньше. Теперь же в это время Ольга Юрьевна перебегала от одного к другому, но не успевала она раскрыть рот, как ее уже звали сразу три голоса. Не кончив объяснения, она бежала на зов и умоляла замолчать.

— Да мы ничего не понимаем, — ворчали ребята.

Девочки спорили визгливыми голосами, капризно стонали.

— Не понимаю я задачи, и всё!

— Ну, а теперь-то какой вопрос?

— Ольга Юрьевна, не велите Лерману вслух учить.

— Молчи, сумафеччая! — кричал Лерман, свирепо вращая глазами, и учил еще громче.

— Тише, тише, тише! — растерянно просила Ольга Юрьевна.

Она объясняла задачу, щурила близорукие глаза и с беспокойством смотрела в тот угол, где сидели Занька и Чешуйка. Шалуны переглядывались, таинственно хихикали, перемигивались. Им совсем не хотелось заниматься. Девочки ерзали на партах, поглядывая в их сторону. До задачи ли тут!

А когда Тройка свирепо посмотрел на Мартышку и надул щеки, она с диким криком сорвалась с места.

— Ай, ой! Троицын водой брызгается!

— Ну где вода? Какая вода? — рассердилась Ольга Юрьевна. — Открой, Троицын, рот. Ну, где у тебя вода?

Она побагровела от досады. Опять что-нибудь Занин придумал.

— Занин, — сердито сказала она, — пересядь на переднюю парту.

— Не буду я рядом с девчонкой сидеть!

— Стыдись! Девочка такой же товарищ, как мальчик. Во всех отрядах девочки дружат с мальчиками, только в вашем все иначе.

Ребята фыркнули:

— Какие товарищи!

— Девчонки писклявые!

— Форсуньи!

Девочки обиженно надулись.

— Не пересяду я, — упрямо сказал Занька.

— Тогда уйди из класса! — теряя терпенье, прикрикнула Ольга Юрьевна.

Тому только этого и надо было. Он бросил в шкаф книжки, щелкнул от удовольствия языком и вылетел в коридор, хлопнув дверью. Толстый Лерман вдруг заикал с каким-то рычаньем.

— Перестань сейчас же! — строго сказала Ольга Юрьевна.

— Я не сам, раз мне икается! — И он заикал еще громче. — Можно мне выйти воды попить?

Ольга Юрьевна сердито посмотрела на него и безнадежно махнула рукой.

Он сложил свои пухлые губы бантиком, помахал классу ручкой и хлопнул дверью.

Тогда разом загалдели все:

— Вот еще тоже! Занька не занимается, Лермашка гуляет, а мы-то что? Рыжие, что ли?

Первым спрятал книги длинный Тройка. Поглядев нерешительно по сторонам, начали складываться и остальные. Взволнованная Ольга Юрьевна вышла из класса.

Мартышка взлохматила волосы и вдруг крикнула неожиданно и звонко:

— Слушайте, слушайте! У нас тетя Тиша есть!

— Кто? Кто?

— Какая тетя Тиша?

— Да наша Ольга Юрьевна все время говорит: «Тише, ребята, тише». — И она очень удачно передразнила учительницу. — Я нарочно сегодня сосчитала. Она тридцать раз сказала «тише». Настоящая тетя Тиша!

— И правда тетя Тиша.

— Тетя Тиша! — закричали и запели ребята.

Тетя Тиша все не шла.

Подколзин скатал бумажный шарик и из рогатки стрельнул в Тройку.

Тот вытащил свою рогатку и начал отстреливаться. За Тройку заступились еще ребята. У Подколзина тоже набрался свой отряд. Девочки сбились в кучу за доской. Одна Зоя сидела за партой и с интересом наблюдала перестрелку.

— Война, война! — надрывался Подколзин.

В дверь влетел Занька.

— Какая же это война? — закричал он весело. — Надо баррикады сделать. Опрокидывай парты!

Он перевернул первую парту.

— Ты за кого, Занька: за Подколзу или за Тройку?

— Иди к нам, Занька!

— Я за Подколзу.

— Бой начинается!

Ребята спрятались за баррикады.

— Не попал, эх ты, ворона!

— Убит, убит! — с восторгом захихикал Подколзин. — Падай, падай, Тройка, все равно убит!

— Ох, как я тебе сейчас засажу, сеньор Заяц! — крикнул краснощекий Прокопец Заньке.

Ребята не заметили, как Ольга Юрьевна заглянула в дверь и сейчас же, окончательно потрясенная, быстро скрылась.

Изобретатель и на этот раз сделал открытие.

— Эх, вы! — сказал он. — Разве так пули комкают? Надо их длинные свертывать.

И он, разорвав тетрадь, быстро приготовил твердые бумажные пули, которые падали с легким стуком на пол.

Пули рвали со всех сторон:

— Мне, мне, Печенька!

Он не успевал свертывать.

В дверь ввалился неповоротливый Лерман, наткнулся на баррикады и пропел:

— Робюшки! Тетя Соня идет — всем попадет.

— Хва, хва, ребята! — остановился Занька. — Да хва же тебе, Тройка! Скорей, Подколза, бери веник, заметай за шкаф. Ставьте парты, как были! Где они? Близко?

— Да только из дежурки вышли. Я слышал, Ольга Юрьевна уж нажаловалась: «Такой, — говорит, — испорченный класс…»

В одну минуту парты расставили. Ребята, красные, тяжело дыша, уселись за парты и, фыркая, склонились над книгами и тетрадями.

— Сейчас вы увидите, что это за дети, — услыхали они взволнованный голос тети Тиши. — Справиться с ними нет никакой возможности.

Она торжествующе распахнула дверь, выпрямилась… и остолбенела. Ярко светили лампочки под зелеными абажурами. Двадцать головок, черных, светлых, рыжих, стриженых и с косичками, склонились над книгами. Ребята с трудом удерживали смех.

Тетя Соня заглянула в класс, посмотрела в недоумении на красное остроносое лицо тети Тиши, а потом тихонько затворила дверь и ушла.

Третий «А» занимался по-настоящему.

Глава пятнадцатая

Зоя лежала на веранде, закутанная одеялом, в меховом мешке, и дышала морозным воздухом. Спать не хотелось. Ребята кругом шумели, возились, валили друг друга на пол, барахтались.

Кто-то капризно крикнул:

— Надоел этот противный сон! Все спи да спи…

— Кто только выдумал это от дыханье?

Эмма жалобно хныкала:

— Да куда мое одеяло-то девалось?

13
{"b":"274234","o":1}