ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С тех пор свиноферма преобразилась. Ее раза в два удлинили, расширили, натаскали бетонных глыб, нарыли окопчиков, приволокли два списанных танка и три БТРа. Ну, Грозный и Грозный после первого штурма. Или, может быть, какой-нибудь Кандагар, где мне побывать не пришлось, а генералу Нестерову очень даже пришлось.

Полигон со всех сторон обнесли высоким забором, снаружи приспособили приступочки для зрителей, оборудовали НП для судей за бронированным стеклом, наладили механику для мгновенного появления мишеней. В общем, сделали все по уму. В пристроенной каптерке хранились отпечатанные в типографии силуэты-мишени. Это меня и заинтересовало: кто же нынче у нас вероятный противник?

Коллекция наводила на глубокомысленные размышления. Никаких тебе «зеленых беретов», никаких еврейских штурмовиков. Лица кавказской национальности всевозможных видов и одеяний, исламские террористы с клетчатыми, как у Арафата, платками на шеях и головах. Боевики ИРА в темных беретах. Какие-то финно-угорские подозрительные типы. Ну, и случайный народ — милиционеры, пожарники, просто прохожие.

Да, негусто у нас, оказывается, с предполагаемым противником. Если так и дальше пойдет, нужно будет печатать афишки с шахтерами и монтерами. Вот и реформируй тут армию, о чем столько разговоров идет. А как ее реформировать, если противника нет? Эти недавние дела насчет расширения НАТО на Восток — может, это и есть попытка хоть как-то обозначить неприятеля и тем самым придать ускорение военным реформам?

Размышлениям на эту тему я и предавался, пока судья-капитан давал пояснения и шли первые бои. Публика вела себя, как на футболе. Советы так и сыпались сверху на игроков: «Там он, за танком!», «Не гуляй туда, Жора!», «Миха, гаси его, гаси!»

Судья сделал несколько попыток навести порядок, но в конце концов только рукой махнул.

На благоустроенных трибунках возле щита судьи разместились Нестеров, Митюков и чины из Москвы. Там же был и штатский, на которого я еще раньше обратил внимание. Краем глаза я заметил, как он что-то сказал на ухо Нестерову, тот с некоторым недоумением вздернул брови, потом наклонился к судье и что-то ему приказал. Тот не понял. Генерал растолковал. Понял.

После финального боя, в котором, как я и предполагал, победил тот самый понравившийся мне парнишка, судья неожиданно объявил в матюгальник:

— Дорогие друзья! Только что мы приветствовали лучшего рейнджера нынешнего года.

Такой успех выпадает нашим курсантам только раз в жизни. Нет ни одного человека, который стал бы рейнджером дважды. Но!

Твою мать. Только этого мне не хватало. Как чувствовал — не нужно было сюда ехать. Но это, пожалуй, вряд ли что-нибудь изменило бы. Это я уже понимал.

— Но есть человек, который сумел стать лучшим рейнджером три раза, — июньским соловьем разливался судья. — Три, друзья мои! Вы не ослышались! Три года подряд был лучшим из лучших выпускник нашего славного училища, молодой офицер-десантник Сергей Пастухов! И он сейчас среди нас! Поприветствуем его!

Сука ты, капитан. И больше никто. Я встал. А что было делать? Раскланивался, как клоун.

Ольга и Настена вместе со всеми восторженно аплодировали и гордо поглядывали по сторонам.

Ну, женщины!

Судья поднял руку, требуя тишины. Трибуны нехотя угомонились.

— Дамы и господа! — продолжал он. — У меня есть для вас прекрасный сюрприз. Вот здесь, рядом со мной, сидит еще один выпускник нашего замечательного училища.

Правда, пятнадцать лет назад, когда он получил диплом и первый офицерский чин, еще не было этого полигона и конкурс на звание лучшего рейнджера не проводился.

Но он прошел другую школу в горячих точках и стал одним из самых опытных офицеров-десантников. Разрешите представить — подполковник Александр Егоров!

Аплодисменты, друзья мои, аплодисменты!

Этот долбаный капитан явно ошибся в выборе профессии. Ему бы в ведущие какого-нибудь телешоу.

Штатский со шрамом встал и раскланялся. Подполковник, значит. Неплохо для его лет. Очень даже неплохо.

— Сегодня мы видели бои наших лучших курсантов, — выпевал судья. — А хотите увидеть бой настоящих профессионалов?

— Хотим! — вразнобой загудела публика.

— Не понял! — объявил капитан. — Хотим или не хотим?

— Хотим! — дружно грянули в ответ.

— Теперь понял. Тогда давайте попросим Сергея Пастухова и Александра Егорова показать нам, что такое настоящий бой! Попросим, друзья мои, попросим!

И сам захлопал, показывая пример.

Вот это и называется — попасть в расклад. И не отнекаешься. Все равно уломают. И получится, что кокетничал.

Поэтому я без спора отдал Ольге свою «сейку» и бумажник (на всякий пожарный, чтобы в каптерке не сперли) и вместе с моим нежданным соперником направился в раздевалку. Начальник вещсклада, старшина Сан Саныч, который служил здесь едва ли не с момента создания училища, выдал нам камуфляжку, спецназовские ботинки с высокой шнуровкой и черные вязаные шапки типа «ночь» с прорезями для глаз.

Егоров переоделся быстрей меня, кивнул: жду. И вышел из раздевалки.

— В каком году он закончил нашу школу? — спросил я у Сан Саныча. Для того и тянул с переодеванием, чтобы спросить.

— Ни в каком, — буркнул тот. — Я его первый раз в жизни вижу.

— Точно?

Сан Саныч даже не посчитал нужным ответить. А я не стал переспрашивать. Уж если он сказал, что видит этого типа первый раз в жизни, так оно и есть. Он мог пожаловаться на печень, источенную местной самогонкой во время борьбы за всеобщую трезвость, но на память он пожаловаться не мог. Он даже мой размер не спросил. Может, конечно, на глазок прикинул. Но вполне возможно, что помнил. А у Егорова, кстати, спросил.

Когда мы подошли к судейской трибуне, судья объявил:

— Сейчас участники боя выберут оружие!

На столе было разложено штук пять ТТ, «Макаровых» и даже невесть откуда появившиеся в арсенале училища две «длинные девятки» — «Беретта-92Р8», которую лет десять назад американцы приняли на вооружение, переименовав в М9. Я не смог отказать себе в удовольствии побаловаться такой классной игрушкой и взял «беретту». Егоров последовал моему примеру.

Капитан объявил: первый этап — проход через «опасную зону». Второй этап — собственно бой. На каждый этап участникам выдается по восемь патронов.

По жребию первым в зону вошел Егоров. Шестнадцать минут. Неплохо. И всего пять штрафных очков. Не успел выстрелить в моджахеда с ручным пулеметом, но успел увернуться. Очень неплохо.

Я прошел зону за тринадцать минут, но с пятнадцатью штрафными очками: пристрелил мента, который выскочил на меня с пистолетом. Я был уверен, что пристрелил этого мента правильно, но не стал спорить. Ну, проиграл первый тур. На втором отыграюсь.

Перед вторым туром судья перезарядил наши «беретты», вставил по новой обойме.

Мне выпало входить в зону с дальнего конца, Егорову с ближнего. Перед тем как нам разойтись, он приостановился и негромко сказал мне со странноватой усмешкой:

— В обоймах по одному боевому патрону. Не первый и не последний. Учти.

После чего натянул на голову «ночь» и скрылся в проломе.

Первым моим движением было разрядить пистолет и проверить обойму. Но правилами это запрещалось: участник боя должен помнить, сколько в его магазине осталось патронов. Вообще-то плевать я хотел на все правила. Но тут происходило что-то не совсем обычное и мне совершенно непонятное. А я не люблю, когда чего-то не понимаю. И не было другого способа выяснить, что к чему, кроме как принять участие в игре по навязанным мне правилам.

Я не стал натягивать «ночь». В случае чего отмоюсь. А кое-какие преимущества мне это давало.

Ударом гонга судья подал сигнал к началу боя. И я сразу услышал выстрел. Он был явно неприцельным — между нами лежал еще весь полигон. Значит, первый заряд он истратил впустую специально: я могу решить, что второй боевой. Напрягает, сука.

Ну, напрягай, напрягай.

У меня и мысли не возникло последовать его примеру. Во-первых, не верил я, что в обойме есть боевой патрон. Смысл? Он меня хочет убить? На глазах у полутора сотен зрителей? Теоретически это было вполне возможно. Ну, случайно попался среди учебных боевой патрон. Мало ли, все бывает. Даже в школах иногда вместо бутафорских оказываются боевые гранаты, о таком случае однажды в газетах писали.

5
{"b":"27425","o":1}