ЛитМир - Электронная Библиотека

Дожидаться вечера и встречи с Пастухом они расположились на западном, самом диком склоне горы Маковка. Сама гора отделяла их от базы «Мезон», а крутой, почти вертикальный каменистый спуск от Яремчи. Это давало определенную степень безопасности. Безопасности от потенциального противника, но никак не от атмосферных психозов.

Когда налетел ветер — с ветра-то все и началось, — Артист подходил к крайней степени страстного исступления. Свету, кажется, вполне устраивали поцелуи, складывалось неприятное ощущение, что именно в них она и видит пик любовных утех. Артист, разумеется, рассчитывал на большее, но едва ли не впервые в жизни не решался действовать напролом. Дальнейшая судьба Светы устраивала его только в придуманном им самим виде: после выполнения задачи он забирает ее в Москву, женится на ней, она поступает в МГУ, или еще куда, он бросает приключенческую жизнь, идет на ту работу, где платят пусть не много, но стабильно, хотя бы в агентство Мухи и Боцмана, вечерами сидит в кресле и смотрит на Свету. Она соответственно смотрит на него. И вот он боялся оскорбить свою будущую жену, музу, подругу жизни малейшим слишком настойчивым, нечистым движением.

Ветер налетел мощно, сразу, палатка запарусила, грозя сорваться с колышков.

— Шторм, — сказал Артист. — Надо сматываться в безопасное место.

Света послушно выкатила на улицу рюкзаки и, пока Артист гасил вздувшуюся палатку, быстро выдернула из земли колышки. Они спустились ниже и прошли вдоль горы туда, где сравнительно ровное место было покрыто лесом. Здесь все равно нельзя было разбить палатку, деревья росли слишком густо, да и склон был слишком крут.

Первая молния ударила в сосну, росшую выше, расколола ее, но не подожгла, тряханула землю, прошла громовой волной по склону и умерла. Со второй молнией рухнул ливень. Артист выбрал место, куда потоки воды с Маковки не должны были достигать, впитываемые грунтом. Он разложил палатку на пружинящей хвойной подстилке, но натягивать ее не стал, чтобы ветер, свободно гулявший в сосновой чаще, не сорвал ее, как не убранный вовремя парус.

— Похоже, рандеву откладывается, — сказал Артист. — Форс-мажор.

Они влезли в мешок, образованный свободно лежащей палаткой, и, заливаемые дождем, получили друг от друга все, чего хотели, казалось, целую вечность.

* * *

Док пересидел в горах вечер и ночь. И только после этого решил, что самое время устроить небольшое шоу с применением холодного, а возможно, и огнестрельного оружия. Он переночевал почти на вершине горы, приютившей базу «Полонина». Поисковые отряды то уходили с базы, то возвращались на нее, но все они шли в обход горы, предоставляя Доку безнаказанно следить за их перемещениями.

Док прекрасно изучил и базу, и ее окрестности. Ночью он мог без труда и риска снять всю четверку часовых, несших службу на территории. Но ночное снятие часовых — дело обыкновенное, привычное. Это не вызовет должной паники, достичь которой намеревался Док. Часовой, убитый днем, — это наглость, дерзость, это демонстрация силы, в конце концов. Это серьезная заявка серьезного противника, а возможно, и повод для небольшой паники. Именно к такой операции и готовился Док.

База «Полонина» была ограждена от внешнего мира только с трех сторон. Четвертой стороной ей служил лесистый склон. На этом склоне, далеко от капитальных построек и от палаток, разбитых боевиками, стоял интересный объект. Это был заброшенный сортир. Когда-то выгребная яма наполнилась, и владельцы базы выстроили новый туалет, а этим долгие годы никто больше не пользовался. Лесная флора и фауна уничтожили то, до чего в свое время не добрались ассенизаторы, и шестиместный сортир (три дамских «очка», три джентльменских) стоял чистенький, вот только слегка покосился. Естественно, часовой, занятый лишенной забора стороной, повторяя маршрут, каждый раз подходил к древней постройке и проверял чистоту ямы от вражеского элемента.

Док был не только хирург, он был и неплохой психолог. Он знал, что человек, занятый исследованием одного объекта, скажем, заброшенной выгребной ямы, не может одновременно в достаточной степени контролировать другие объекты, скажем, близрастущие сосны. Он неспешно вышел из-за дерева и дошел до сортира как раз за то время, которое бородатый часовой потратил на осмотр ямы. Часовой подсел на нож, когда вынимал голову из очка, сквозь которое проводил свои исследования.

Но этого было мало. Один труп паники еще не наделает. Док проследил, что часовые, доходя до угла базы, ожидали своего товарища, курсирующего вдоль смежной стороны. Увидев друг друга и убедившись, что в Багдаде все спокойно, они расходились, чтобы, пройдя охраняемую грань, встретиться с коллегой на другом углу. Наступали сумерки, и Док решил, что, если повести себя правильно, можно подойти ко второму часовому почти вплотную. Он был одет едва ли не так же, как и убитый караульный, оставалось только забросить на плечо автомат и прикрыть бритый подбородок.

Док дошел до угла, на котором должна была произойти встреча, несколько раньше, чем другой часовой. Он стал спиной к приближавшемуся автоматчику и сделал вид, что пристально разглядывает что-то между деревьев. Часовой шел тихо, подкрадывался, рассчитывая подшутить над товарищем. Но когда он, подойдя действительно совершенно бесшумно, похлопал Дока по плечу, ответом ему было не нервное вздрагивание застигнугого врасплох соратника, а злой нож в умелой руке.

Двумя снятыми бородачами можно было и ограничиться, но Доку нужен был эффект по максимуму. Он побежал к другому углу, где первый убитый им часовой должен был встречаться с товарищем, курсирующим вдоль третьей стороны. Он, конечно, опоздал, часовой уже ждал, прислонясь к дереву и даже сняв автомат с плеча. Он увидел бегущего к нему Дока, но принял его за другого часового, тело которого покоилось в кабинке заброшенного нужника. Когда он распознал подмену, было уже поздно. Док вытряхнул нож из рукава и метнул.

Трех часовых было более чем достаточно для достижения намеченного эффекта, но Доку нужно было время, чтобы уйти. Еще две минуты, и часовой, караулящий ворота, поймет, что посты не охраняются. Тревогу следовало отложить, и потому Док бросился вниз, к воротам. База имела форму трапеции, меньшее основание которой находилось внизу, у ворот. Бородач, охранявший ворота, никуда не ходил, ему и от ворот прекрасно была видна вся нижняя, узкая часть базы. Он прекрасно видел, что к нему бежит часовой поста номер три, но не решился бить тревогу, не дождавшись его доклада. Док налетел на бегу и, естественно, без всякого доклада. Он знал, что до смены часовые должны были стоять еще больше часа. Время у него было.

51
{"b":"27426","o":1}