ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как это? — не понял Гритько.

— А вот так! Они, суки, на вертолете ушли! Гритько без сил прислонился к стене. Он слабо представлял себе ограбление вообще, а уж с помощью вертолета — подавно. Он был уверен, что такое возможно только в кино. Причем в американском.

— Где же они вертолет-то взяли? — тихо простонал Гритько.

Крымов даже сморщился от омерзения:

— Не задавайте глупых вопросов. Какая разница — где! Украли, купили, взяли напрокат… — И жертвы тоже есть?

— Да какие там жертвы, все чисто! Ни одного выстрела, ни одного трупа, пятнадцать минут — и пол-лимона долларов как не бывало… И вдруг в голове Андрея Сергеевича с неожиданной ясностью возникла убежденность, что это именно Гритько навел людей на его, Крымова, деньги. И не важно теперь, сам он навел или его заставили — это были единственные деньги Крымова, и они были нужны ему как воздух! А эта падаль… Крымов зловеще придвинулся вплотную к Гритько.

— Ты кому стучал?!

— Да вы что! — попятился директор. Андрей Сергеевич схватил его, словно клещами, за руку выше локтя и потащил в кабинет.

— Да вы что… вы что, в самом деле… — лепетал Гритько, но Крымов его уже не слушал.

Сейчас вся злость бывшего полковника сконцентрировалась на этом человеке.

Крымов мог только догадываться, кто его ограбил, но даже на это у него уже не было времени. С деньгами или без них — он сегодня все равно должен был улететь.

Но он не мог себе позволить улететь, не рассчитавшись. Хотя бы с Гритько.

Какая-то злобная судорога сотрясала все его тело… Затащив несчастного директора в кабинет, Крымов яростно швырнул Гритько в его собственное кресло и начал душить… Через две минуты, когда все было кончено, Андрей Сергеевич вдруг стал совершенно спокоен. Он поправил на трупе костюм, брезгливо закрыл ему глаза и вышел из кабинета. И только тут его вдруг охватил страх — он впервые потерял контроль над собой, и потерял именно сейчас, когда за ним охотятся контрразведка, Интерпол и прилетевший из Гонконга человек, теперь, когда он должен быть сосредоточен, как никогда! Впервые в жизни… Крымов быстро вышел через служебный вход на улицу и сел в свой «мерседес», где его уже ждали водитель и два верных человека, которые уже успели привести и усадить на заднее сиденье еще плохо соображавшего после вынужденного наркоза Алексея.

— Хвост убрали? — спросил Крымов.

— Да, — ответил один из боевиков. — Можно ехать.

Андрей Сергеевич сразу это запланировал — после получения денег пристрелить обоих фээсбэшников, которые пасут его сегодня, и спокойно ретироваться в аэропорт. Времени хватит как раз на то, чтобы без проблем вылететь.

Значит, его люди уже все сделали.

— Поехали, — скомандовал Крымов. — И вот еще что. Когда Алексей придет в себя, скажете ему, что все остается в силе. Все, о чем мы договаривались, он должен выполнить. Запомнили?.. Что касается вас, Алексей скажет, что вам делать дальше. Все.

Больше Крымов не произнес ни слова.

Не произнес, потому что Крымова вдруг в самое сердце поразила неожиданно осенившая его мысль. А мысль эта заключалась в том, что, как ни крути, с какой стороны ни смотри, совершить этот налет мог только один человек — Сергей Пастухов. У Крымова не было ни прямых, ни вообще каких-нибудь тому доказательств, но он печенкой чувствовал, что прав… Неужели этот сопляк собрался переиграть его, Крымова?!

«Я уничтожу тебя!» — тихо произнес Андрей Сергеевич, уже сидя в салоне самолета.

И это были последние его слова в этой стране.

Часть третья. На кого бог пошлет

1

Фейзи Туна не был старым человеком. Разве пятьдесят пять лет — возраст для настоящего мужчины? И тем не менее все в порту Мармариса звали его только старик Туна. Долгие годы, проведенные на жарком солнце и соленом морском ветре, навечно оставили на его лице свой след. Кожа загрубела и покрылась сетью тонких морщин.

Волосы поседели, и, надо признаться; было от чего. И только живые темные глаза остались прежними. Время было бессильно над взором, некогда сводившим с ума прибрежных красавиц турчанок.

Старик Туна по праву считал себя настоящим морским волком. С самого детства, сколько Фейзи себя помнил, он помогал отцу рыбачить в теплых водах Средиземного моря. Это были трудные послевоенные годы. И хотя вторая мировая обошла Турцию стороной, общая разруха коснулась и этой земли. К концу пятидесятых Фейзи в свои шестнадцать лет был сильным красивым парнем. Он знал толк в снастях, мог, не глядя в окно, сказать, какой гуляет на море ветер, и умел постоять за себя в ночных побоищах в порту. Когда умер отец, оставивший на попечение парня двух сестер и старуху мать, Фейзи стал один выходить в море на старой рыбачьей лодке. Правда, продолжалось это недолго. Рыба, слава Аллаху, не переводилась в теплых водах Средиземного моря. Но зачем она нужна, если у людей нет денег ее покупать? К тому же предки мамелюки, чьим потомком считал себя молодой Фейзи, наградили его неукротимым нравом и неиссякаемой жаждой приключений.

В один прекрасный день Фейзи продал отцовскую лодку соседу, чье суденышко погибло во время шторма, деньги оставил семье, а сам нанялся на контрабандистскую шхуну матросом. Так началась новая жизнь Фейзи Туны… Ремесло контрабандиста всегда исправно кормило прибрежных жителей. Еще, наверное, древние троянцы, пока царь Одиссей осаждал их родной город, тайком возили в Элладу контрабандные шкуры, драгоценные камни или что там еще тогда ценилось. Конец пятидесятых — шестидесятые годы стали золотым веком для этой профессии. Ближний Восток, казалось, сошел с ума. Маленький, но дерзкий Израиль, как мог, отбивался от арабских соседей. И эскадры русских кораблей бороздили ближневосточные воды параллельными курсами с армадами американского флота, ежедневно грозя взорвать этот мир.

Зато контрабандный бизнес процветал во славу Аллаха. Фейзи возил оружие палестинским террористам, доставлял американские сигареты сирийским социалистам, перебрасывал черных тунисцев на нелегальные заработки в Италию. Кроме денег, позволивших его семье вылезти из нищеты, Фейзи получал и остальные прелести этой опасной профессии. В его теле сидела пуля итальянского карабинера. Его лицо украшал шрам от тунисского ножа. Мизинец его левой руки навсегда остался на палестинском берегу.

Потом мир успокоился. Пролетели десятилетия. Кому теперь были нужны сигареты и оружие, если и то и другое почти официально завозилось громадными теплоходами? Чтобы прожить, нужно было возить дьявольский белый порошок — героин. Только он давал прибыль. Этого Фейзи делать не захотел. Одно дело оружие — достойное занятие для настоящего мужчины. И совсем другое — эта отрава. Слава Аллаху, Всевышний не оставлял Турцию без своего внимания. В стране разразился туристический бум. Разбогатевшие после войны немцы, подобно своему земляку Шлиману, ринулись на берега древней Трои. Захолустный Мармарис в одночасье превратился в модный курорт. На его берегах выросли уютные отели с бассейнами, пляжами и ресторанами. Рыбаки и контрабандисты переквалифицировались в официантов и портье.

Не отставал от других и сам Фейзи. За годы нелегкого контрабандистского труда он скопил достаточно денег, чтобы купить красавицу яхту. Теперь вместо патронов и взрывчатки он возил вдоль турецкого берега радостно гогочущих немцев и уже не спеша готовился встретить спокойную почетную старость.

Двадцать четвертого июля этого года старик Туна встретил на борту своей яхты у причала Мармариса. Судно было пусто. Два матроса лениво мыли палубу. Сам Фейзи сидел на крыше рубки мрачнее тучи и сердито дымил своей короткой трубкой.

Накануне на яхту должны были прибыть русские туристы, но не прибыли.

Туристическая фирма из Стамбула сообщила, что у русских изменились планы, и теперь, в самый разгар сезона, когда каждый день стоил бешеных денег, он вынужден загорать у причала. Покарай Аллах этих русских! То ли дело немцы. Эти никогда не изменяют свои планы. Если в контракте сказано прибыть в девять вечера, то будьте уверены — ровно в 21.00, и ни минутой позже, они поднимутся на борт. И сойдут не раньше оплаченного срока. Но вот последние пять лет с севера, где рухнул «железный занавес», ринулись орды русских варваров и потеснили немецкий педантизм.

60
{"b":"27428","o":1}