ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как устроена экономика
Меня никто не понимает! Почему люди воспринимают нас не так, как нам хочется, и что с этим делать
#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!
Убийства в десятиугольном доме
Мозг, ты спишь? 14 историй, которые приоткроют дверь в ночную жизнь нашего самого загадочного органа
Письма до полуночи
Мама и смысл жизни
Гомункул. Конец… Или начало?
Детство в европейских автобиографиях: от Античности до Нового времени. Антология
A
A

— Хорошо, — оборвал его Голубков. — Что вам известно о Пастухе?

— Пока ничего, кроме того, что я вам уже сообщил. Я сейчас этим занимаюсь.

Наш партнер из иракского правительства обещал приложить максимум усилий для поиска Пастуха. Учитывая характер работы армейской разведки, можно предположить два исхода дела. Первый. Пастух уже умер под ножом хирурга. Второй. Он завтра же будет доставлен целым и невредимым к трапу отлетающего самолета.

— Вы так просто об этом говорите, — проворчал Голубков.

— Я профессионал, Константин Дмитриевич, — пояснил Коперник. — Эмоции оставляю на потом. Вот вернусь в Москву, сядем мы с вами на дачке и поговорим по душам. А сейчас нужно работать.

— К какому варианту вы сами склоняетесь?

— Генералу аль-Вади нет необходимости узнавать все военные тайны России.

Его задача предельно проста — не допустить вывоз контейнера. Поэтому, полагаю, у него нет необходимости в устранении нашего человека. Он уже и так выведен из игры. Поэтому можно надеяться увидеть завтра чудесно исцелившегося Пастуха в аэропорту.

— Будем считать, что вы правы, — произнес Голубков. — Держите меня в курсе, Коперник.

— Договорились, Константин Дмитриевич. — С этими словами Коперник повесил трубку. Пока все шло как следует.

Коперник вышел из кабины и на ходу затушил сигарету в большой чугунной пепельнице, стоявшей на столе у дежурного. Тот проводил посетителя недобрым взглядом и отправился выбрасывать пепел.

Коперник уверенно прошел по длинным посольским коридорам и в конце концов оказался в приемной посла. Там он плюхнулся на диван для посетителей и спросил секретаря, молодого подтянутого выпускника МГИМО:

— Посол у себя?

Секретарь с сомнением посмотрел на нахального посетителя и строго ответил:

— Посол только что вернулся с приема и просил его не беспокоить.

— Придется побеспокоить, — твердо произнес Коперник. — Передайте, что мне нужно срочно с ним переговорить.

Секретарь нахмурился и терпеливо повторил:

— Посол занят.

— Доложите, доложите, — махнул рукой Копер-118 ник и вытер рукой пот со лба. — Вы бы хоть изучили местные обычаи. В любой лавке сразу же предложат чего-нибудь холодненького выпить. В такую-то жару. А вот в приемной посла не дождешься.

— Но позвольте… — молодой человек начал терять терпение.

— Доложите. — Теперь настала очередь Коперника придавать своему голосу строгость. — Будет хуже, если я сам войду.

Секретарь с ненавистью взглянул на посетителя, но поднялся из-за стола.

— Как доложить? — холодно спросил он.

— Скажите, Захаров. Он поймет.

Посол действительно только что вернулся с приема во Дворце в честь прибытия российской делегации и теперь отдыхал от общения с депутатами. Здесь, в Ираке, официальные приемы были настоящей мукой, учитывая местный климат. Этикет обязывал посла надевать строгий темный костюм, а организм яростно протестовал против такого безумия. В течение всего приема посол с завистью смотрел на Владимира Вольфовича, дефилировавшего вопреки всему этикету в легком белом костюме. И потому, вернувшись в свой кабинет, посол первым делом сменил одежду и теперь лежал на диване в комнате отдыха и с наслаждением вкушал прелести современных систем кондиционирования.

Его покой был внезапно нарушен появлением секретаря.

— Иван Сергеевич, к вам посетитель, — доложил молодой человек.

— Вадим, я же просил… — простонал посол.

— Он настаивает. Его фамилия Захаров.

— О, только не это. — Посол сел и просунул ноги в легкие туфли. — Черт с ним. Зови.

Как опытный мидовский работник, начинавший службу таким же секретарем, как и Вадим, Иван Сергеевич какой-то генетической памятью вспомнил то подзабытое уже ощущение от общения с представителями разведки. Эти шпионы всегда были костью в горле или занозой в заду, если угодно, для любого дипломата. Если только дипломат сам не шпионил потихоньку. Шпионы не признавали внутренних негласных правил, считая, что они писаны не для них. Резидент мог ворваться в кабинет посла в любой момент и основательно испортить настроение. И ничего с этим поделать было нельзя. Никогда не знаешь, что именно пишет этот чекист в своем очередном донесении. Испортишь с ним отношения, а он наваляет такое, что в двадцать четыре часа на родину. Этот страх перед возвращением домой прочно сидел в душе каждого загранработника.

И вот вроде бы настали иные времена. Чекисты попритихли, растеряв свое былое негласное могущество. Но вновь и вновь Иван Сергеевич ловил себя на боязни конфликта с этими товарищами и ругал себя за этот въевшийся страх, но ничего поделать с собой не мог… Когда посол вышел в кабинет, Коперник уже сидел в кресле и курил свою очередную сигарету.

— Леонид Викторович, — начал посол, усаживаясь за стол, — вам не кажется, что есть какие-то границы? Я уже не говорю про то, что мне так и не известен до конца ваш статус здесь, в Ираке. Ну да ладно. Шпионите — и на здоровье. Но есть резидент. Решайте все вопросы через него. Он за это валюту получает. — Посол произнес слово «валюта» с прежним, советским уважением, чем вызвал секундную улыбку у своего собеседника.

— Ах, оставьте, Иван Сергеевич, — дав послу высказаться, заявил Коперник. — Если бы не обстоятельства, то я, наверное, и пошел бы к резиденту. Но дело срочное и находится в вашей компетенции.

— Что еще за дело? — насторожился Иван Сергеевич, услышав про компетенцию.

— Вы уже, видимо, в курсе сегодняшнего инцидента по дороге делегации во Дворец?

— Вы про внезапное недомогание этого помощника? — удивился посол. — Ну… с кем не бывает. Местная пища требует осторожности. И потом, арабы сразу заверили меня, что пострадавшему будет оказана квалифицированная помощь.

— Пища тут ни при чем, Иван Сергеевич, — торжественно произнес Коперник. — Дело куда серьезнее тривиального пищевого отравления.

— Ну я так сразу и подумал! — всплеснул руками посол. — Сразу, как узнал, понял, что здесь не обошлось без ваших шпионских штучек. Вы не находите странным, уважаемый Леонид Викторович, или как вас там, что ваша контора проводит в Ираке какую-то операцию, а я, посол, об этом узнаю в последнюю очередь? Лишь тогда, когда она, если я вас правильно понял, уже сорвалась.

— Правильно, правильно, — устало подтвердил Коперник. — Вы простите меня, Иван Сергеевич, за прямоту, но я выполняю директивы своего начальства, а среди них не было указаний информировать посольство. Но сейчас не об этом. Необходимо найти этого Пастухова. Потеребите арабов. Потребуйте встречи с ним.

— Ну, знаете ли! — задохнулся посол. — Вот сейчас все брошу и побегу лично… — Ну зачем же лично, — улыбнулся Коперник. — Пошлите кого-нибудь.

Ивану Сергеевичу вдруг захотелось послать этого наглеца не к больному Пастухову, а гораздо дальше. Но он сдержался.

— Это все? — сухо спросил он.

— Все. И это очень важно. Не откладывайте. Если не хотите потом отправлять в Россию цинковый ящик… На этой зловещей ноте Коперник встал и поспешил откланяться, оставляя посла в полнейшей растерянности. Перспектива получить труп шпиона совсем не радовала Ивана Сергеевича. Хватит с него и ожидаемой с минуты на минуту бомбардировки.

19
{"b":"27429","o":1}