ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да я и так из отеля не вылезаю.

— Значит, запритесь в ванной! — отрезал Захаров.

— Это я. А за себя вы не волнуетесь?

— Нет. Не так, как за вас. Я работаю под журналистским прикрытием. С этим им приходится считаться, несмотря ни на что. Исчезновение русского корреспондента именно сейчас, когда российский МИД прилагает такие эффективные усилия для урегулирования конфликта, вряд ли будет правильно понято. Да и вас спецслужбы вряд ли тронут.

— Это еще почему?

— Я полагаю, вы им безразличны — подумаешь, какой-то пакистанец. Им нужен груз. И нужен здесь, в Ираке. Но, повторю, осторожность все же необходима.

Двойная, тройная осторожность.

— Но, Леонид Викторович… Кстати, как вас лучше звать? Знаете ли, трудно каждый раз перестраиваться. В прошлый раз, в Пакистане, вы были Владимиром Петровичем.

— Ну зовите меня просто — Коперник, — широко улыбнулся Захаров.

— Хорошо хоть не Джордано Бруно.

— Да, наверно, — легко согласился Леонид Викторович. — Вот, кстати, и ваша рыба, — продолжил он по-арабски, увидев хозяина с блюдом в руках. — К величайшему сожалению, уважаемый Аджамал, я не могу разделить с вами трапезу.

Дела призывают меня в отель. Всего доброго.

С этими словами Захаров-Коперник поднялся с подушек, отвесил легкий поклон и покинул ресторанчик. Гхош некоторое время смотрел ему вслед. Потом вздохнул и принялся за источающую ароматный пар рыбу.

* * *

Тот же, кого называли Леонидом Викторовичем Захаровым, Коперником, прогулочным шагом двигался по одной из многочисленных улочек, ведущих к центру Багдада. К этому времени восточная ночь окончательно сменила день. Впрочем, улицы города были залиты светом, которому могла бы позавидовать любая европейская столица. Несмотря на кризис, правительство не жалело нефти для своих электростанций. Не пить же ее, если продавать запрещено, верно?

На одной из площадей, которую украшал красочный фонтан «Али-Баба и сорок разбойников», причем разбойники были представлены соответствующим числом кувшинов, русского журналиста окликнул полный человек в белой рубашке, джинсах и с пухлой бесформенной сумкой на плече.

— Хай, Леонид! — произнес толстяк по-английски с явным американским акцентом.

Захаров остановился. Судьба послала ему встречу со своим коллегой-журналистом Стивеном Флейшером.

— Здравствуйте, Стивен. Куда вы так спешите? Похоже, за вами гонятся.

— Ох, Леонид, еще нет, но скоро, возможно, начнут, — ответил действительно запыхавшийся Стивен, вытирая пот со лба. — Это просто замечательно, что я вас встретил. С вами мне будет спокойнее.

— Почему? — удивился Леонид.

— Вы русский. С вами я чувствую себя в безопасности. Вас, «русских братьев», здесь еще уважают. Нет, кроме шуток, мне все время кажется, что эти жизнерадостные потомки Али-Бабы как-нибудь побьют меня. Из чисто патриотических соображений. Как говорится, ничего личного. Вы в отель?

— Да.

И журналисты, теперь уже неспешно, продолжили свой путь.

— Побьют? — притворно изумился Леонид. — Но разве Шестой флот вашей державы не вселяет в вас уверенность?

— С радостью променял бы весь флот на русский паспорт.

— У нас говорят, что бьют не по паспорту, а по лицу. А у вас, Стивен, лицо типичного янки.

— Неужели? — Стивен ощупал свои пухлые щеки и вздохнул. — Впрочем, вы, наверное, правы, Леонид.

— Уж чего бы я на самом деле опасался на вашем месте, так это не проявлений патриотических чувств местного населения, а перспективы погибнуть от бомбы, произведенной на ваши, налогоплательщика, денежки… — Вы говорите как настоящий коммунистический пропагандист. Но в таком случае вы сами, Леонид, не боитесь получить порцию сибирской язвы посредством биологической бомбы, созданной за счет ваших налогов? — Американец внимательно посмотрел на Захарова.

— Ну, налогов, которые я плачу, явно не хватит на производство даже обычного гриппа, — с улыбкой парировал Леонид. — И потом, Стивен, неужели вы искренне верите во все эти сказки о бактериологическом оружии?

— У меня работа такая. Да что я вам рассказываю — вы ведь и сами журналист… За разговором оба не заметили, как подошли к отелю. В эти дни очередного кризиса багдадский «Хилтон» стал центром всего иностранного корпуса в Ираке.

Журналисты, члены миссии ООН, дипломаты — все разместились в его стенах. С одной стороны, это было удобно — любую информацию можно раздобыть, не покидая стен местного бара. С другой — такое компактное размещение диктовалось соображениями безопасности. Еще со времени «Бури в пустыне» в девяностом году этот отель был внесен в компьютеры систем наведения бомб и ракет союзников как запретная зона.

— Жду вас через час в баре, — произнес Стивен, расставаясь с Леонидом в холле отеля. — Будете делиться информацией. Мое агентство требует, чтобы я сполна оправдывал свои командировочные. Вы же все равно работаете бесплатно, как и все русские. Одна из загадок вашей души.

— Ну что вы, Стивен, — отмахнулся Захаров. — Все новости я узнаю по Си-Эн-Эн. За мои командировочные, мое агентство большего от меня и не ждет.

— Один — один! — радостно рассмеялся на весь холл американец. — Ну все равно приходите. Пропустим по стаканчику.

— Не откажусь.

На том они и расстались.

* * *

На следующее утро Захаров встал с тяжелой головой. Накануне он, как и договаривались, встретился со Стивеном в баре отеля. Пропустили по стаканчику.

Потом еще по стаканчику. Стивен пил виски и, похоже, пока даже не помышлял об Ассоциации анонимных алкоголиков. Леонид, поддерживая честь русского человека, залихватски тяпал водку. Бармен вначале попытался оформить «смирновку» на западный манер — в широком стакане со льдом. Но пить из этого стакана залпом, как положено пить родную водку, мешали кубики льда. А цедить водку, да еще разбавленную, маленькими глотками Леонид вполне справедливо посчитал извращением.

Потом, для укрепления дружбы народов, коллеги-журналисты поменялись напитками. Потом к ним подсел француз из «Фигаро», и все трое по-братски выпили вина. Сквозь туман Леонид с опасением поглядывал на немца с кружкой пива на другом конце стойки. Дружбы с немецким народом его организм уже не перенес бы… Окончание вечера он помнил смутно. Какие-то арабские рожи, перекошенные от борьбы двух противоборствующих желаний — желания как следует вмазать пьяному американцу и страха потерять выгодное место. Француз, нудно бормочущий что-то про экспансию заокеанских империалистов и будущее свободной Европы… А потом «Хилтон» закачало. Стены ходили ходуном. Пол норовил выскользнуть из-под ног.

Мальчишка-лифтер упорно отказывался понимать номер нужного Леониду этажа. А тот тыкал в цифры на кнопках и твердил по-русски:

— Что ж ты, сукин сын, своих арабских цифр не понимаешь?..

Весь этот пьяный вечерок поутру сказался головной болью. Его рука автоматически потянулась к недопитой банке пива, но так и замерла на полпути: нельзя. Впереди у него визит в посольство: предстоял сеанс связи.

Захаров, поморщившись, бросил две таблетки «алко-зельцера» в стакан с водой и выпил залпом.

— Ну проклятая работенка… Видно было, что этому человеку не впервой мучиться похмельем, что этот досадный недуг он, похоже, относит к профессиональным заболеваниям.

Спустя сорок минут Захаров, приобретя свежий, как после сауны, вид, уже подходил к воротам Российского посольства. Это было одно из немногих переживших строительный бум зданий еще британской колониальной архитектуры. На лужайке перед посольством росли экзотические для знойного Багдада, но столь родные голубые ели.

Внешне посольство не изменилось за последние годы. Разве что вместо красного флага под ленивым ветерком колыхался российский триколор. Зато внутри произошли значительные перемены. Куда только подевались былая великодержавная чопорность и снобизм?! Старожилы дипломатического фронта еще пытались поддерживать традиции, хотя бы приходя на службу в строгих темных костюмах. Но большинство сотрудников уже давно плюнули на подобные условности, и в коридорах старого здания теперь мелькали фривольные пиджаки всевозможных оттенков. В курилках открыто обсуждались темы, о которых раньше дипломаты побоялись бы подумать даже у себя в сортире. Все откровенно решали свои насущные проблемы, и создавалось впечатление, что делами государственной внешней политики здесь занимаются только на досуге.

2
{"b":"27429","o":1}