ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тетя Аньмэй подсчитывает вонтоны на стоящем перед ней подносе. Она уже сделала пять рядов по восемь штук в каждом.

– Сорок вонтоны, восемь человек, по десять каждый, еще пять ряды, – говорит она сама себе и продолжает свое дело. – Мы соображать. Очень умный. Теперь все мы выигрывать и проигрывать одинаковый. А удача получить с биржа. А маджонг мы теперь играть на удовольствий, чуть-чуть доллар, победитель бери всё. Кто проиграл забирай, что остать от ужин! Так что каждый получать какой-то радость. Умеем соображать, а?

Я продолжаю наблюдать за тем, как тетя Аньмэй делает вонтоны. С такими быстрыми и умелыми пальцами не надо думать о том, что делаешь. Наверное, поэтому мама всегда возмущалась что тетя Аньмэй никогда не думает о том, что делает.

«Она неглупа, – сказала мама после одного случая, – но у нее нет хребта. На прошлой неделе мне в голову пришла отличная мысль. Я сказала ей: „Давай сходим в консульство и попросим документы для твоего брата“. И она готова была бросить все свои дела и немедленно туда бежать. Но потом поговорила с кем-то. Кто знает – с кем? И этот человек сказал ей, что она может навлечь неприятности на своего брата в Китае. Этот человек сказал, что ФБР внесет ее в список и потом она до конца своих дней не оберется хлопот. Этот человек сказал: „Ты попросишь ссуду под дом, а они скажут: никакой ссуды, потому что ваш брат коммунист“. Я ей сказала: „Да ведь у тебя-то уже есть дом!“ Но она все равно продолжала чего-то бояться. Тетя Аньмэй склоняется то в одну, то в другую сторону, – добавила мама, – и сама не знает почему».

Я смотрю на тетю Аньмэй и вижу приземистую ссутуленную женщину семидесяти с лишним лет с грузным телом и тонкими бесформенными ногами. У нее по-старушечьи мягкие и плоские кончики пальцев. Я раздумываю над тем, что же такое особенное она исхитрялась делать, чтобы всю жизнь вызывать нескончаемый поток критики с маминой стороны. И опять мне кажется, что мама всегда была недовольна своими друзьями, мной и даже моим отцом. Все время чего-то не хватало. Все время требовалось что-то улучшить. Все время что-то было не сбалансировано. У каждого из нас какой-то элемент был в избытке, а другого недоставало.

Элементы – это из маминых представлений об органической химии. Человек сделан из пяти элементов, говорила она.

Слишком много огня – и у тебя плохой характер. Это как у папы, которого мама всегда ругала за курение, а он кричал, чтобы она помалкивала. Это сейчас он чувствует себя виноватым за то, что не позволял ей выговориться.

Недостает дерева – и ты слишком быстро склоняешься к чужому мнению и не можешь настоять на своем. Это как наша тетя Аньмэй.

Слишком много воды – и ты плывешь то в одну, то в другую сторону. Это как я: начала делать диплом по биологии, потом по искусству, но, не закончив ни того ни другого, бросила всё и устроилась на работу в небольшое агентство секретаршей, а потом занялась составлением рекламных проспектов.

Обычно я пропускала мимо ушей мамины замечания и не принимала всерьез ее китайских суеверий и примет, которые у нее имелись на все случаи жизни. Когда мне было уже за двадцать, и я посещала курс по введению в психологию, я попыталась объяснить ей, что не стоит слишком сильно критиковать детей – это не лучший способ воспитания.

«В педагогике есть такой подход, – сказала я, – согласно которому родителям рекомендуется не ругать детей, а подбадривать. Понимаешь, люди стараются поступать так, как от них ждут. А когда ты делаешь замечание за замечанием, это означает, что ты ничего хорошего от человека не ждешь». – «В этом и проблем, – ответила мама. – Ты не стараться. Лень встать. Лень делать то, что от тебя ждут».

– Всем за стол! – радостно возвещает тетя Аньмэй, внося в комнату дымящуюся кастрюлю с вонтонами, которые она только что приготовила. На столе, сервированном а-ля фуршет, как на куэлиньских вечеринках, куча еды. Папа зарывается в гору чоу мейн[3], высящуюся на огромной алюминиевой сковороде, рядом с которой лежат маленькие пластиковые пакетики с соевым соусом. Тетя Аньмэй, должно быть, купила все это на Климент-стрит. Суп с вонтонами, на поверхности которого плавают побеги кориандра, очень аппетитно пахнет. Я начинаю с большого блюда часвей, сладкой свинины, нарезанной кусочками размером с монетку и обжаренной на углях, потом перехожу к роллам, которые всегда называла «пальчиками», – они из тонкого хрустящего теста с разнообразными начинками: свинина, говядина, креветки и что-то непонятное, что мама относила к разряду «питательных вещей».

Едят здесь не слишком-то изысканно. Все, словно умирая от голода, набрасываются на свинину, норовя подцепить куски побольше, и один за другим отправляют их в рот. Совсем не как дамы из Куэлиня: те, по моим представлениям, ели с необыкновенным изяществом.

Покончив с едой, мужчины без долгих церемоний встают из-за стола и уходят. Женщины, будто стараясь от них не отстать, быстренько доклевывают последние лакомые кусочки, относят тарелки и чашки на кухню и сваливают всё в раковину. Потом по очереди моют руки, ожесточенно оттирая с них жир. Кто положил начало этому ритуалу? Я тоже ставлю свою тарелку в раковину и мою руки. Тетушки разговаривают о поездке Чжунов в Китай, а потом мы все идем в заднюю комнату. По дороге проходим через бывшую спальню четырех сыновей Су. Двухъярусные кровати с истертыми, щербатыми лесенками все еще здесь. Дядюшки радости и удачи уже сидят за карточным столом. Дядя Джордж быстро тасует карты – так, словно научился этому в казино. Папа с зажатой в губах сигаретой протягивает кому-то свою пачку «Пэлл-Мэлл».

Мы входим в заднюю комнату, где когда-то спали три девочки Су. В детстве мы с ними были подружками. Сейчас они выросли и повыходили замуж, а я опять пришла поиграть в их комнату. За исключением запаха камфары, здесь все такое же – кажется, будто вот-вот войдут Роуз, Руфь и Дженис с накрученными на банки из-под апельсинового сока волосами и плюхнутся на свои абсолютно одинаковые узкие кровати. Белые ворсистые покрывала на постелях истерты до полупрозрачного состояния. У нас с Роуз была привычка выдергивать из них узловатые ниточки, обсуждая свои проблемы с мальчишками. Ничего с тех пор не изменилось, только сейчас посреди комнаты стоит низкий стол для игры в маджонг, выкрашенный под красное дерево. Стол освещен напольной лампой, длинной черной трубкой с тремя продолговатыми лампочками, похожими на широкие листья каучуконоса.

Никто не говорит мне: «Садись сюда, здесь было место твоей мамы». Но я угадываю, где оно, еще до того, как все рассаживаются. Какая-то пустота ощущается в ближайшем к двери кресле. И дело тут, пожалуй, даже не в кресле. Просто это ее место за столом. Безо всяких подсказок я знаю, что мама сидела на восточной стороне стола.

«Все начинается на востоке, – сказала мне мама однажды, – с восточной стороны встает солнце и приходит ветер».

Тетя Аньмэй, сидящая слева от меня, высыпает костяные фишки на зеленое сукно и говорит мне:

– Теперь надо перемешать фишки.

Мы круговыми движениями двигаем их по столу: получается нечто вроде водоворота. Когда костяшки сталкиваются друг с другом, слышится сухой шорох.

– Ты тоже выигрывать, как твоя мама? – через стол обращается ко мне тетя Линь. На лице у нее нет ни тени улыбки.

– Я только в колледже играла немного с друзьями евреями.

– Ахх! Еврейский маджонг, – произносит она с отвращением. – Это совсем не то.

Мама тоже всегда так говорила, хотя никогда не могла объяснить толком почему.

– Может быть, сегодня мне не стоит играть? Я просто посмотрю, – предлагаю я.

Тетя Линь сердито, как несмышленышу, растолковывает мне:

– А как играть втроем? Это как стол три ножки: нет баланс. Когда умирать муж тетя Иннин, она просить свой брат делать компанию. Твой отец просить тебя. Так что это решено.

«Какая разница между китайским и еврейским маджонгом?» – спросила я как-то у мамы. Понять по ее ответу, заключаются ли различия в самой игре или просто в ее отношении к китайцам и евреям, было невозможно. «Совершенно разный стиль игра, – сказала она наставительно; по-английски она всегда говорила таким тоном. – Еврейский маджонг, они смотреть только своя фишка, играть только свои глаза».

вернуться

3

Китайское овощное блюдо.

5
{"b":"27430","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
От винта! Не надо переворачивать лодку. День не задался. Товарищ Сухов
Аюрведа. Простые рецепты вечной молодости
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Доктор Живаго
Аномалия
Осколки маски
Разводы (сборник)
Бусидо. Кодекс чести самурая
Счастлива без рук. Реальная история любви и зверства