ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не целясь, Рорабек выпустил в коридор весь магазин; он видел, как пули искрами рикошетят от колонн, а Мидло уже нет – то ли упал, то ли спрятался за каменный выступ.

Рорабек ждал ответного выстрела, но его не было. За то время, что Мидло мешкал, сержант перезарядил винтовку. Затем он включил фонарик, зная, что может ослепить Мидло, и ринулся в коридор. В следующую секунду фигура метнулась, к выходу – Рорабек почти рефлекторно нажал на спусковой крючок. Пули опять с воем отрикошетили от стен.

Миг – и человек исчез, прыгнув за угол. Рорабек выскочил следом за ним. Из кустарников доносились треск и топот. Сержант добил второй магазин, хотя понял, что в Мидло уже не попадет.

Рорабек расслабленно вздохнул и опустился вдоль стены на землю, опершись плечом в каменную рожу не то дьявола, не то динозавра.

* * *

– Эй, триста девятый! – Депю съездил Рорабека линейкой по голове. – Ты что, не выспался? Приказываю открыть глаза!

Рорабек, отвернулся от телевизора.

– Приказываю смотреть на экран!

– Меня тошнит!

– Плевать! – продолжал Депю.

– Смотри сам! – огрызнулся Рорабек.

– Можно подумать, ты не видел такое в ЮАР!

– Видел, но не засматривался!

Депю схватил Рорабека за голову и заставил взглянуть на экран.

На экране "специалисты по допросам" резали человека на куски. Медленно, показывая камере "ампутированные" органы.

Капитан Паттерсон, инструктор по психологической подготовке, холеный, как женщина, и холодный, как удав, похлопал Рорабека по плечу:

– Ты не должен испытывать к нему сострадание.

– Я испытываю отвращение!

– Несколько видео сеансов – и ты привыкнешь. Почему мясные туши на бойне и все с этим связанное воспринимается как норма? Ты понял? Запомни! Мы не имеем дела с людьми! Ублюдки! Мразь! Животные!

Рорабек смахнул наваждение. Пирамида воспринималась им сейчас, как тот видео-фильм. Казалось, холод мертвецов проникает сквозь камни.

– Проклятое место! – проворчал Рорабек и, положив винтовку на плечо, направился в чащу.

– Опять не убил Мидло… Он как призрак… Я не смогу его достать, ведь он лучше знает сельву. Пока я занимался собственным комфортом, Мидло изучил здесь все!

Рорабек бормотал себе под нос, расстелив на земле карту.

– Сплошное зеленое месиво… Конечно, можно ориентироваться по компасу, но еще лучше, если я изучу тропы и нанесу их на карту.

Сержант снял с руки компас, положил его на планшет и, нацелясь стрелкой на каменную пирамиду, которая лежала строго на севере, сверил азимуты.

– Этот Мидло парень не промах! Появится на миг и исчезает… – разговоры с самим собой постепенно входили в привычку. – Ничего! Рано или поздно я все равно выслежу его и убью!

В эту минуту Рорабек меньше всего думал о том, что Мидло тоже охотник, а не дичь.

Три дня Рорабек ел и спал, набивая желудок до отказа, – мясо, сухое и сгущенное молоко, консервированные ананасы, шоколад – сержант жевал с утра до вечера, прерываясь только затем, чтобы уснуть. С огромным удовольствием Рорабек трогал свое тело, чувствуя, что нагуливает молодой жирок, – все это должно послужить ему в пути, где идти, возможно, придется на пределе человеческих сил.

Три дня Рорабек развлекался тем, что включал радиостанцию, и поляна наполнялась веселой музыкой. Казалось, сержант открыл для себя, что кроме телевидения существует еще и радио, а радио это передает программы утренних, дневных и вечерних новостей, спектакли и музыкальные шлягеры.

* * *

Рорабек вышел на тропу, едва забрезжил рассвет. Ночные шумы утихали, оставляя после себя настораживающую тишину.

У речки сержант сбросил рюкзак и побрился, считая, что сельва не развращает, а дисциплинирует настоящих бойцов. Затем он наполнил флягу водой и продезинфицировал ее двумя таблетками гидрохлоропазона. Перед тем как надеть рюкзак, проглотил шесть таблеток колы, три – витаскорбила, две – хинина.

Дело сделано – в путь!

Рорабек привычно вскидывает автоматическую винтовку и выходит на тропу, уводящую в глубь девственного леса. Здесь он останавливается, видя, что путь закрыт, – над тропой висит рой пчел, гудит, как электрическое напряжение в проводах. Еще шаг, и пчелы облепят его, как источник всевозможных сладких запахов.

Рорабек вытащил из кармана ручную гранату, выдернул кольцо и метнул ее в пчелиный рой. Мощный взрыв хлестнул по нервам, осколки впились в дерево, за которым укрылся сержант.

…На тропе душно и темно. Кроны тесно сплетаются над головой, словно Рорабек угодил в тоннель нью-йоркского метро, адская сырость мучает его своим зловонным дыханием.

* * *

– Я капитан Белль, буду читать у вас выживание в экстремальных условиях.

Кандидаты с интересом смотрели на рослого офицера, одетого в маскировочный костюм без знаков различия.

– А сами вы, сэр, выживание изучали на практике или слушали лекции в Вест-Пойнте? – съязвил Лингстед.

– Нет, парни! Я не лектор, а профессионал.

– Если мы сами профессионалы, то каким профессионалом должны быть вы? – не унимался Лингстед.

– Это вне "Колумбуса" вы профессионалы, а здесь вы такие же червяки, каких набирают для Форт-Брагга или Перрис-Айленда. А если вы хотите знать, кто такой капитан Белль, то я отвечу, что начинал в Команде боевого управления специальных войск ВВС! После Гренады, Сальвадора и Гондураса служил инструктором на всех базах выживания в военно-воздушных силах. Это база Рамэй в Пуэрто-Рико по испытанию пилотов в джунглях, база Тэрнер "выживания в болотах", где инструктора учат: "Ни одно болото не засосет так, как басни вашей бабушки", база Локк-берн – "лесные дебри" и, наконец, база Стед в предгорьях Сьерра-Невады. Я десять лет только тем и занимаюсь, что жру змей, лягушек и червяков!

На этот раз кандидаты уважительно промолчали. Тогда капитан решил их добить:

– Вы думаете, легко было попасть инструктором в "Колумбус"? Нам тоже устроили экзамен: я, два капитана "зеленых беретов", один майор из "маринс", трое "рейнджеров"… Вот это был поединок!..

– И вот вы здесь, – сказал Редфорд.

– И вот я здесь, – повторил Белль. – Это были крепкие и обученные ребята, но они мертвы, а все потому, что были такими же самоуверенными болтунами, как вы! Поверили, что раз дожили до тридцати лет, то уже все знают, все повидали в этой жизни!

* * *

Шестой час Рорабек шагал в темном растительном тоннеле, стараясь думать лишь о том, что рано или поздно убьет Мидло. За это время Джон еще ни разу не пустил мачете в ход – сама природа позволяла ему сэкономить силы, а запасы калорий из жирового депо – отложить ужин до завтрака. Время от времени Рорабек останавливался, нанося обозначения на карту. Он приближался к "краю" карты, где-то здесь должна проходить граница зоны, о которой говорил еще Депю. Незадолго до заката сержант увидел бетонный забор, верхушка которого была увита колючей проволокой. Именно здесь кончалась карта и начиналась чужая сельва, в которую Рорабек не должен был заходить. Там, за забором, кандидатов ожидал только смертный приговор – приговор дезертирам, решившим порвать с коммандос.

Рорабек повернул на север. Ночь встретила его в пути, и он уснул, подвесив гамак между деревьями.

ПОНЕДЕЛЬНИК. Сержант проснулся в шесть часов утра и плотно позавтракал, опорожнив две банки тушенки. Собрал рюкзак и снова вошел в темный коридор, в котором вилась тропа. Эту тропу вытоптали строители, которые устанавливали забор. Лесные звери поддерживали ее хорошем состоянии – Рорабек до сих пор еще ни разу не взмахнул мачете, хотя лианы вдоль тропы свисали нитями с двадцатиметровой высоты.

Маскировочный костюм сержанта полностью сливался с окружающей зеленью, сливался точно так же, как все живое сливается здесь в один сплошной рисунок: жабы, змеи, пауки и ящерицы обнаруживали себя лишь в тот момент, когда Рорабек наступал на них ногой. Время от времени гигантские прогнившие стволы с шумом и треском обрушивались вниз. Неизвестная сержанту змея атаковала его с качающейся ветви – метила в голову, отрикошетила от каски, оставив на лице слизь от своего липкого тела.

5
{"b":"27435","o":1}