ЛитМир - Электронная Библиотека

Только один из них отличался от общей картины и напоминал необъявленные пуски 1966 г. В декабре 1969 г. «Космос-316» был выведен на орбиту с апогеем 1650 км, оставив последнюю и предпоследнюю ступени на орбитах с апогеями 1581 и 920 км соответственно. В отличие от пусков 1966 г. они не были подорваны и сошли с орбиты в результате естественного торможения, причем часть обломков упала на территории США.

Последний запуск по частично-орбитальной траектории состоялся в августе 1971 г. Конкретный момент прекращения пусков мог быть связан с подготовкой первого советско-американского Договора об ограничении стратегических вооружений, подписанного в 1972 г., хотя в самом договоре о таких системах ничего не говорилось. Кроме того. в 1972 г. США ввели в эксплуатацию спутниковую систему раннего оповещения, фиксирующую ракеты не на подлете, а уже в момент старта, что сделало пуски по обходной траектории бессмысленными. СССР же к концу 60-х – началу 70-х развернул значительное количество баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ), которые обладали теми же достоинствами, что и частично-орбитальные, но были лишены недостатков последних.

Точка в истории орбитальных бомб была поставлена в 1979 г. Договором ОСВ-2, в который было включено положение о запрещении частично-орбитальных ракет. Договором предусматривалось, что 12 из 18 сооруженных пусковых установок этих ракет будут ликвидированы, а 6 переоборудованы для испытаний модернизируемых МБР [13].

Подобно «Неуловимому Джо», орбитальные бомбы, а затем и их частично-орбитальные собратья, исчезли с горизонта, но порожденная ими проблема противодействия враждебным космическим объектам оказалась гораздо более долговечной.

3.1.2 Противоспутниковые системы

Перспектива использования космического пространства для размещения ударных вооружений заставила задуматься над способами борьбы со спутниками еще до появления самих спутников.

Наиболее радикальным средством по тем временам представлялось уничтожение космических аппаратов взрывом ядерного заряда, доставляемого ракетой за пределы атмосферы. Системы вертикального выведения, не будучи орбитальными, выходят за рамки нашего рассмотрения. Отметим только, что большой радиус поражения ядерного взрыва, облегчая критическую проблему точности наведения, оказывался и главным недостатком таких систем, поскольку выводил из строя не только вражеские, но и собственные спутники атакующей стороны.

Орбитальный же перехват впервые начал прорабатываться в США по программе ВВС номер 706 Начатая в 1960 г. программа, известная также как «проект SAINT» (от Satellite Inspection Technique – метод инспекции спутников), предусматривала изучение возможности сближения с неизвестным космическим аппаратом с целью его инспекции и должна была завершиться экспериментом по сближению с мишенью на расстояние до 15 метров.

После испытаний ВВС надеялись сделать SAINT полноценным перехватчиком, оснастив его, например, небольшими ракетами. Администрация же запрещала даже обсуждать возможность использования инспектирующего аппарата в качестве антиспутника, поскольку это противоречило ее тезису о мирной сущности американской военной космической программы.

Внутриполитические трения, вызывавшие финансовые трудности, усугублялись концептуальными проблемами, такими как вопросы – даст ли фотографирование спутника, измерение антенн и т п. больше, чем можно узнать по его орбитальным характеристикам? какие физические средства инспекции можно считать допустимыми и какие контрмеры можно ожидать от другой стороны? Деликатность вопросов объяснялась прежде всего тем, что основным объектом инспекции должны были стать предполагаемые советские орбитальные бомбы. К тому времени, как США пришли к выводу о бесполезности таких бомб, в СССР они так и не появились. Поэтому в декабре 1962 г. ВВС США отказались от реализации проекта SAINT. оставив задачу сближения на орбите НАСА, приступившему в это время к программе «Джемини».

Советские военные тоже не остались равнодушными к идее космического перехвата. 13 сентября 1962 г., после совместного полета «Востока-3» и «Востока-4», когда неманеврирующие корабли за счет точности запуска удалось свести на расстояние до 5 км. Научно-техническая комиссия Генштаба заслушала доклады космонавтов А. Николаева и П. Поповича о военных возможностях кораблей «Восток» Вывод из докладов звучал следующим образом: «Человек способен выполнять в космосе все военные задачи, аналогичные задачам авиации (разведка, перехват, удар). Корабли «Восток» можно приспособить к разведке, а для перехвата и удара необходимо срочно создавать новые, более совершенные космические корабли» [14].

Подобные корабли тем временем уже разрабатывались.

1 ноября 1963 г. в СССР был запушен «первый маневрирующий космический аппарат «Полет-1». Необычно пышное даже по тем временам официальное сообщение объявляло, что это первый аппарат из новой крупной серии и что в ходе полета были выполнены «многочисленные» маневры изменения высоты и плоскости орбиты. Количество и характер маневров не уточнялись и ТАСС даже не сообщил наклонение начальной орбиты.

Второй «Полет» стартовал 12 апреля 1964 г. На этот раз параметры начальной и конечной орбит указывались полностью, что позволило оценить минимальный запас характеристической скорости аппарата с учетом изменения плоскости орбиты (табл. 1.2).

«Полеты», разрабатывавшиеся под руководством В. Н. Челомея, очевидно, рассчитывались на запуск его собственным носителем УР-200, предшествовавшим УР-500 «Протон» [15].

Однако, к началу летных испытаний «Полетов» УР-200 еще не была готова и их пришлось запускам предоставленными ОКБ-1 двухступенчатыми ракетами Р-7, используя двигательную установку самого аппарата для довыведения на начальную орбиту [16].

Западные наблюдатели классифицировали новую модификацию носителя как А-m (или SL-5) и расценили ее появление как возможное испытание разгонного блока многоразового включения для появившегося несколькими годами позже носителя типа F-1.

В конечном итоге это оказалось недалеко от истины.

13
{"b":"27442","o":1}