ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот, наверное, и все мои новости. Не смею более занимать Вашего внимания. Еще и еще раз передаю привет Алексу и прекрасной Обире, надеюсь, что к моменту нашей встречи в их судьбе уже произойдут некоторые приятные изменения, с чем я их заранее и поздравляю! И в завершение позвольте мне вновь выразить признательность Вам, господин генерал, и еще раз поблагодарить за все, что Вы для меня сделали. Единственной просьбой будет сообщить о том, когда мне можно будет встретиться с Вами в Москве либо когда Вы сможете принять наше с женой приглашение и приехать в Германию. Еще раз спасибо за все.

Искренне Ваш — бывший капитан 21-1 бронетанковой дивизии Африканского экспедиционного корпуса Ольгерт Зельц.

Франкфурт, сентябрь, 15, 2002 г."

Закончив читать, Юрий Сергеевич бережно сложил исписанные листки и убрал их обратно в конверт. Грустно улыбнувшись, придвинул к себе массивную бронзовую пепельницу и, скрутив письмо аккуратным цилиндриком, установил внутри. Из ящика стола достал флакончик со спецсмесью "Пламя-2"[76] и, сбрызнув бумагу, поднес к ней зажигалку. Прикрыв глаза, мысленно повторил адрес и телефон Зельца — как и любой другой профессиональный разведчик, теперь он никогда бы их не забыл — и щелкнул пьезоэлементом. Взметнулось яркое бездымное пламя, и спустя несколько секунд от плотного конверта и нескольких слоев бумаги остался лишь рулончик серого пепла, который Юрий Сергеевич привычно размял пальцами и ссыпал в пластиковую коробку, заменявшую в его домашнем кабинете мусорную корзину.

Нет, Музыкальный отнюдь не был параноиком — просто он слишком хорошо представлял, какие силы и механизмы придут в движение, когда вышестоящее начальство хотя бы поверхностно ознакомится с его пока еще не написанным рапортом. А Зельц и так уже достаточно испытал на своем веку, чтобы втягивать его в эти шпионские игры… То же самое относилось и к Обире, отвезенной ночью Юрием Сергеевичем на квартиру к одному своему старому и надежному знакомому, о существовании которого до последнего времени никто не знал (теперь знал еще и майор) — собственно, именно поэтому он так долго и добирался домой. Спецназовцы с пониманием отнеслись к предложению генерала "забыть" о том, что Хранительница покинула Спящий Город вместе с ними, и исключить сей факт из своих рапортов — превращать невесту своего командира в объект научного исследования, по их мнению, было подло.

Конечно, все это было должностным преступлением и грубым нарушением внутреннего устава, но… Достаточно искушенный в подобных делах Юрий Сергеевич прекрасно знал, что через месяц-полтора поднятый его рапортом переполох уляжется, Городом займутся серьезные ученые из десятков секретных лабораторий, и о непосредственных участниках событий скорее всего все благополучно позабудут — новая доктрина ГРУ отнюдь не предполагала обязательного физического устранения носителей информации, тем более из своих рядов, вполне довольствуясь подпиской о неразглашении без срока давности[77]

Тяжело вздохнув (писать рапорты и докладные он за все годы безупречной службы так и не полюбил), генерал положил на стол пачку бумаги, вытащил из настольного прибора любимую перьевую ручку и посидел несколько секунд, собираясь с мыслями и, еще раз вздохнув, начал писать…

* * *

Сказать, что следующие несколько недель были наполнены событиями, — значит, не сказать ничего. "Аквариум" содрогнулся буквально до самого основания — в последний раз подобное было, если Юрию Сергеевичу не изменяла память, только во время Карибского кризиса. Десятистраничный рапорт Музыкального, почти не задержавшись в кабинете начальника разведуправления, лег на стол непосредственно Президенту Российской Федерации. А еще через два часа отдел "С" перестал существовать, будучи официально расформированным "с целью реорганизации для дальнейшего сотрудничества с контртеррористическими подразделениями других силовых структур в условиях повышения активности международных террористических формирований на Среднем и Ближнем Востоке и в Кавказском регионе".

На самом деле никакой реорганизации конечно же не было. А вся эта "хитро закрученная" формулировка означала только одно: изложенные Музыкальным сведения оказались настолько важны для интересов страны, что ради сохранения режима секретности решено было упразднить весь отдел, сотрудники которого так или иначе были причастны к этой государственной тайне… Сам Юрий Сергеевич в тот же день был вызван к Президенту Российской Федерации, однако о чем шла речь во время их трехчасовой (!) беседы, доподлинно не известно. Впрочем, вернулся он вполне довольным — глава страны (с которым он был поверхностно знаком еще со времен службы в Германии) развеял все сомнения относительно дальнейшей безопасности его людей ("О чем вы, Юрий Сергеевич?! Если все это правда, технологии этого… э… Города слишком… серьезны для одной только нашей страны. Нам в любом случае придется… э… поделиться знаниями… не всеми конечно же и… гм… не со всеми. Тем более ваши люди, как я понимаю, знают не только об этой… командировке и прекрасно умеют хранить тайну".) и даже сразу же подписал наградные листы: впервые в истории всем участникам операции присваивалось звание "Герой России" и… персональная военная пенсия "за особые заслуги перед государством"…

* * *

Читателей часто интересует, как складывались в дальнейшем судьбы героев книги. Постараюсь, по возможности кратко, утолить этот интерес…

Юрий Сергеевич вышел наконец на пенсию и занялся, как он сам выразился, "воспитанием внуков и разведением цветочков на балконе".

Майор Московенко женился на ставшей гражданкой России Обире (об этом позаботился Юрий Сергеевич, оформивший ей "по своим каналам" новый, якобы взамен утерянного, паспорт), спустя год у них родился первенец — девочка, названная Никой. Несмотря на статус персонального военного пенсионера, он — единственный из всей группы — продолжал работать в ГРУ в качестве внештатного сотрудника, начитывая молодым курсантам подготовленные совместно с Музыкальным лекции по истории мировых войн и тактике действий диверсионного спецназа в тылу врага.

Старший прапорщик Санжев и оба его бывших командира остались в Москве. И, поскольку материальное положение благодаря Обириным алмазам это позволяло, реализовал свою давнишнюю мечту о джазовой музыке, всерьез занявшись игрой на саксофоне. Говорят, он даже снискал определенную известность в соответствующих музыкальных кругах и несколько раз выступал на ежегодном джаз-фестивале вместе с Ларисой Долиной.

Старший лейтенант Окунев покинул Россию и обосновался в столице не залежной Украины. Вообще-то он собирался уехать в Одессу, где, как он помнил по службе в Одесском военном округе, "самые красивые девочки", однако, как оказалось, в Киеве они "тоже ничего". Одним словом, до Черного моря Окунь не доплыл, сменив одесские акации на киевские каштаны, а пенный морской прибой — на седые днепровские волны… Сейчас у него небольшой собственный бизнес, связанный с оптовыми поставками медицинских препаратов, и жена по имени, естественно, Оксана.

Бывший снайпер-дальнобойщик Мелов также уехал на Украину, в город Харьков, где и живет в настоящее время. Не имея, по его словам, "склонности к бизнесу и семейной жизни", он до сих пор не женат и работает где-то в системе железной дороги не то старшим проводником, не то главным инженером одной из служб.

О судьбе остальных оставшихся в живых спецназовцев — второго снайпера отряда Егорова, подрывника Легкопалова и бойца штурмовой группы Башки (его настоящую фамилию — Кранников — генерал узнал только после возвращения) — автору ничего не известно. По некоторым сведениям, все они остались в России и нашли свое место в нашем непростом мире, избежав при этом, как говорится, "и нищенской сумы, и кандальной тюрьмы"…

вернуться

76

"Пламя-2" — спецсредство, используемое спецслужбами для экстренного уничтожения бумажных либо пластиковых документов

вернуться

77

Все участники последней спецоперации генерала Музыкального действительно подписали весьма серьезную государственную бумагу, предусматривающую высшую меру наказания не только за разглашение деталей операции, но и чуть ли не за воспоминания о ней наедине с самими собой

59
{"b":"27462","o":1}