ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сейчас самое время завернуть что-нибудь насчет «хочется проснуться и понять, что это был страшный сон», а мне, естественно, спросить: «Ты в порядке? Помощь нужна?» – усмехнулся я и продолжил: – Только это не кино, Серега, не новый блокбастер. Чем быстрее мы все это поймем – тем лучше, понимаешь?

Несколько секунд мы размеренно поглощали никотин, затем капитан все-таки ответил:

– Да понимаю я, понимаю! Просто… Ну как тебе сказать, коллега… Знаешь ведь, как бывает: кажется, вроде все на свете повидал, ничему не удивишься, под смертью сто раз ходил, а тут – раз! – и оказывается, что ни хрена и не видел. Как-то оно все… ну, неправильно, что ли… ненормально. – Он вздохнул, не зная, как поточнее выразить свою мысль. – Глупо, конечно, звучит, я понимаю – спецназ, «Альфа», вроде бы ко всему готовился, – а сейчас… ну, не знаю, как себя вести, что ли… К такому, — махнул он огоньком сигареты куда-то за брезентовый верх машины, – меня уж точно не готовили, понимаешь?

Сергей замолчал, видимо подбирая слова; я не встревал, кажется начиная потихоньку понимать, к чему он клонит.

– Нет, ты не подумай, это не какой-нибудь там страх. Я и самолеты захваченные освобождал, и здания. На Кавказе был, как-то даже «пояс шахида», уже на боевой взвод поставленный, полчаса в руках держал, пока наши спецы в схеме его разбирались да как обезвредить решали… но там все как раз понятно было – заложники, приказ, боевая задача, допустимый риск… враг, наконец! И своя земля, которую ты защищать обязан. А здесь… здесь все чужое, даже сам этот мир… Мне здесь вроде как делать нечего, понимаешь? Некого освобождать, нечего захватывать… А другому меня как-то и не учили. Тебе, коллега, наверное, проще – у вас специфика по определению иная. Разные мы с тобой, майор… – Затушив и выбросив окурок, капитан замолчал.

Что ж, похоже, я угадал. Он прав – мы с ним разные. Да, боевые братья, спецназеры до мозга костей, «псы войны»… вот только из разных стай и псарен!

Он – волкодав, в первую очередь – охранник и защитник, а я… А я, собственно, волк и есть. Его учили защищать и освобождать – заложников, здания, транспорт, а меня – наоборот.

Я – офицер диверсионного спецназа, вероломный захватчик плацдармов и стратегических объектов в тылу врага, разрушитель по сути своей или же, если отбросить красивые слова и назвать мою специальность своим именем, – тот самый террорист, с которым неплохой парень капитан Серега как раз и призван бороться.

И в другом он, как ни крути, тоже прав: диверсионному спецназу нечего делать в своей стране и меня действительно готовили «работать» на территории противника; на знакомой лишь по картам да спутниковым фотоснимкам, а зачастую – и вовсе неизвестной, местности. И раскинувшаяся за брезентовой стеной нашего временного убежища страна – не моя страна. Так-то вот…

– Ладно, коллега, я понял, – постаравшись придать голосу ту уверенность, что сам, увы, не ощущал, я на ощупь хлопнул капитана по плечу. – Не бери в голову, все равно одно дело делаем… – И, чуть подумав, уточнил: – Твое дело, кстати! Жизни спасаем аж в двух мирах, заметь! Так что считай себя на задании по спасению заложников… на территории противника, – лихо объединив обе наши несходные боевые специализации, подвел я итог.

И поспешил на всякий случай сменить тему.

– А вообще, лирика все это, капитан, – хотел было добавить про «сентенции» (вот привязалось же словечко!), но передумал. – Вы ведь тоже не только заложников освобождать обучены. Так что не такие уж мы и разные, коллега! Все равно одного поля ягодки. Давай-ка лучше подумаем, что и как нам дальше делать.

– Давай, – согласился капитан и неожиданно спросил: – А все-таки интересно, что тут произошло? Как думаешь? У них, как я понял, путч девяносто первого не провалился, как у нас, и все осталось по-старому, так? Книжку, что Вовчик в «тачке» нарыл, видел? Я успел оглавление просмотреть – там все про ошибочную линию партии, недальновидность Горбачева, разжигание иностранными спецслужбами межнациональной розни, прозападные веяния и прочая чушь.

Я кивнул и сам себе усмехнулся: в темноте Сергей этого все равно видеть не мог.

– Да, все так, только… есть одно но, коллега. – Я помолчал, пытаясь поточнее сформулировать свою мысль. – Как я понимаю, до конца восьмидесятых и у нас, и у них все шло более-менее одинаково. Может, и различалось в мелочах, но стратегически наши истории полностью совпадали. А вот затем… Вот ты август девяносто первого хорошо помнишь? Должен помнить, мы ж тогда уже оба с тобой служили?

– Ну? – Голос Сергея на удивление напрягся – похоже, упомянутый мной месяц он помнил не понаслышке.

– Я даже не про осаду Белого дома как таковую, не про так и не отданный – вам, кстати, не отданный! – приказ на штурм, не про танки на улицах и идиотский ГКЧП, я про настроения народа, про то, что в республиках творилось, про освещение в прессе – помнишь? Вот скажи: даже если бы ваши тогда на захват двинули, депутатов разогнали да Бориса арестовали, смогли бы коммунисты реально власть удержать? И все, что тогда в стране творилось, назад повернуть? Даже если бы настоящие репрессии пошли? Смогли бы?

Капитан ответил не сразу – обдумывал: – Знаешь, я ведь там был. И ждал того самого приказа… Наша штурмовая группа должна была через один из служебных выходов заходить, с подземного уровня. Так что помню – и, поверь, очень хорошо помню. А насчет остального… Наверное, ты прав – не смогли. Слишком все серьезно было – не там, на баррикадах, а вообще серьезно… Надо было или всю страну кровью залить или… смириться и попытаться как-то иначе. Да и то, пожалуй, я гарантии бы не дал. Если хотя бы на год раньше…

– Вот то-то и оно, Серега, то-то и оно! А они – смогли. Есть что-то, чего мы не знаем; что-то, что пошло совсем не так, как у нас, понимаешь? Что-то тут произошло в том августе, голову даю, произошло…

– Ты что имеешь в виду? – с искренним интересом спросил он.

– Не знаю, капитан, но чувствую, что неспроста наши миры именно с этого момента разошлись… И вот что я еще думаю: как бы это с нашим заданием связано не оказалось.

– В смысле? Ты что, этот, как его – Маятник – в виду имеешь?

– Да понятия, коллега, не имею… А ты молодец, капитан, смотри-ка, прямо на лету схватил! И что самое смешное, я сам об этом и не думал – так, крутились какие-то мыслишки неоформленные… молодец! Ладно, хватит об этом – пока совсем не запутались. Как думаешь, сходить когда будем?

– А х… его знает! – честно ответил Сергей. – Если по-умному, так надо бы затемно отсюда сдернуть. А ежели у них тут на самом деле такой… сталинизм и нас серьезно ищут, то все поезда, через Винницу проходившие, рано или поздно проверять станут. Хотя будет здорово смешно, если нам никуда уезжать и не надо было… – Последняя мысль, видимо, волновала его уже давно: – Слушай, майор, а ты никак без карты обойтись не можешь? Тебя ж наверняка тоже учили любые карты с первого взгляда запоминать, а?

Последнее «а» мне понравилось – очень трогательно вышло. Кстати, интересная мысль, аж стыдно, что я сам до нее не дошел. Хм, а действительно, чего я вдруг на этих топографических пособиях зациклился? Может, все и вправду проще – представлю себе карту Украины и… глядишь, что и получится. Так, сон, похоже, откладывается…

– Нет, тебе виднее, конечно, – по-своему истолковав мое молчание, добавил капитан. – Просто я подумал…

– Ты хорошо подумал, Серега, – негромко пробормотал я, вызывая в памяти знакомый еще со школьной скамьи знакомый контур Союза и пытаясь вычленить из него одну из бывших братских республик, равную по площади скольким-то там (точно не помню) Фракциям и Германиям вместе взятым. – А вот я – дурак. Мог бы и сам додуматься.

Капитан полыценно засопел, судя по звуку, усаживаясь поудобнее, а я продолжил свой мозговой штурм. Карты-то запоминать меня, конечно, учили и воспроизводить их потом по памяти тоже, только это, как правило, не касалось целого государства.

37
{"b":"27463","o":1}