ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Воскресенье, 15 июля

Позвонил Найджел. В истерике.

Грэм умер. Явившийся по вызову ветеринар сказал, что пес мертв уже по меньшей мере половину суток.

– И ты не сообразил, что несчастная псина перестала дышать? – с издевкой спросил я. – Я-то думал, что у слепых обостренный слух.

– Ты путаешь меня с Суперменом, – сквозь рыдания ответил Найджел. – Ладно, Моули, я прошу тебя приехать и похоронить Грэма в саду.

– Почему я? – посетовал я, положив трубку и поворачиваясь к Георгине. – Почему меня всегда просят хоронить дохлых псов?

– И сколько же псов ты похоронил? – осведомилась Георгина.

– Двух. Собаку Берта Бакстера, Штыка, и того, что долго жил в нашей семье.

– Как его звали?

– Псом, – пожал я плечами. – У него не было клички.

– Значит, две мертвые собаки… За сколько лет?

– Двадцать без малого.

– Ну, вряд ли можно утверждать, что ты только и делаешь, что зарываешь дохлых псов.

10 часов вечера

Из-за этих собачьих похорон все на меня ополчились.

Мать обвинила меня в жестокосердии:

– Ты разбиваешь сердца двум слепым людям.

В ответ я указал, что Найджел и Ланс собираются в поход на байдарках по норвежским фьордам, так что, наверное, они способны выкопать небольшую ямку для золотистого лабрадора.

Отец, подкатив поближе на инвалидном кресле, ткнул меня кулаком:

– Я бы сам выкопал ему яму, если бы Господь не послал мне инсульт!

– Это был не Господь, Джордж, – поморщилась мать. – Это было свиное сало и две пачки сигарет в день.

Позвонил Найджелу узнать, есть ли у него лопата.

– У меня не было лопаты, даже когда я мог видеть, блин. И зачем мне ее сейчас заводить? – ответил он.

Я услыхал, как где-то на заднем плане всхлипывает Ланс под музыкальные позывные Вечерних новостей.

Понедельник, 16 июля

Бросил мистера Карлтон-Хейеса одного управляться в магазине, а сам вызвал такси из дома. Георгина, которая раньше ни капли не интересовалась Грэмом, вызвалась сопровождать меня на похороны:

– А то мы никуда вместе не ходим.

– С каких это пор собачьи похороны считаются развлечением? – удивился я.

– Там наверняка соберется компания симпатичных геев, – предположила Георгина, – а они – ребята забавные.

Она оделась в черное с головы до пят и даже ногти покрасила черным лаком. Я сказал ей, что зря она вырядилась в траур, Найджел и Ланс, главные скорбящие, не оценят этого жеста, ведь на двоих у них всего два процента зрения.

– Я в черном, потому что скорблю по моей долбаной жизни! – ответила Георгина.

Я заметил, что таксист поглядывает на нее в зеркало заднего вида. Он явно не одобрял поведения моей жены, да и мне самому было за нее немного стыдно.

Однако в ее голосе звучало неподдельное отчаяние.

Мне захотелось ее как-то развеселить. Взяв Георгину, я предложил после похорон отправиться в китайский ресторан Уэйна Вонга. Она сжала мою ладонь и улыбнулась. И это было как яркий луч солнца, прорвавший низкие грозовые облака.

В половине десятого мы подъехали к дому Найджела. На входной двери висел траурный венок. Я и представить не мог, что погребение Грэма будет обставлено столь помпезно.

Найджел позвал гостей. В углу большой комнаты он устроил нечто вроде раки Грэма: цветная фотография в рамке – Грэм улыбается, свесив язык, – а на бархатной подушке ошейник покойного пса, бирка с именем и адресом его хозяина и собачье печенье, обрызганное серебряной краской. Ланс выглядит лет на десять старше Найджела, и он бреет голову, хотя и не очень аккуратно – его череп пестрит как зажившими, так и свежими порезами. Ланс был в темном костюме, а в ухе у него сверкала золотая сережка, – похоже, он думает, что сережка добавляет ему необычности.

В черном подсвечнике горела свеча.

– Я не дам этому пламени угаснуть, – всхлипнул Найджел.

– Ты должен задуть ее перед тем, как лечь спать, – посоветовал я. – По статистике число пожаров в частных домах взлетело до небес с тех пор, как свечи стали обязательным предметом интерьера.

Усопший Грэм лежал в коробке из мебельного магазина среди сушеных цветов и трав. Пасть у пса была полуоткрыта, и видневшиеся зубы придавали ему, даже после смерти, агрессивный вид, и я, как всегда, не чувствовал себя в его присутствии комфортно.

Оставив гостей поедать бутерброды с рыбой и потягивать розовое шампанское, я отправился в маленький садик за домом и приступил к трудоемкому занятию – выкапыванию могилы в сырой глине. Я часто останавливался передохнуть, утирал пот со лба и оглядывался на окно гостиной, откуда кто-нибудь из друзей Найджела ободряюще махал мне рукой. Я видел Георгину, окруженную толпой мужчин, они болтали и то и дело заливались громким смехом. Издалека Георгина казалась худее, чем вблизи. И удивительно напоминала Найджеллу Лоусон[21].

Никто не предложил помощи. Хотя должен отметить, что, когда начался дождь, приятель Ланса, тоже гей, – который представился мне так: «Я – Джейсон, я сумасшедший и одно время ходил с зелеными волосами» – вынес мне зонт и тут же убежал обратно в дом, боясь промокнуть.

Интересно, Джейсон или кто-нибудь еще из гостей пробовал когда-нибудь копать могилу одной рукой, держа в другой зонт?

Принимать участие в церемонии погребения у меня не было ни малейшего желания. На мой взгляд, песня Элвиса Пресли «Старый овчар», звучавшая из проигрывателя, и траурная процессия с магазинной коробкой и ее содержимым демонстрировали полную утрату чувства меры.

Когда настало время опускать коробку в могилу, случилась безобразно эмоциональная сцена. На заплаканного Найджела было жалко смотреть, слушать его рыдания тоже. В какой-то момент он едва не свалился в яму. К моей великой досаде, коробка оказалась шире ямы и мне пришлось опять взяться за лопату. Я не гомофоб, но когда копаешь собачью могилу, а за тобой критически наблюдает дюжина геев, – через такое я не хотел бы пройти еще раз.

В конце концов коробку накрыли крышкой и Грэм обрел вечный покой. Я был единственным из присутствующих, у кого глаза остались сухими.

Скажи, дневник, должен ли я озаботиться проблемой моей эмоциональной холодности? Или же мне стоит поздравить себя с отменным самоконтролем?

Найджел прочел стихи, сочиненные Лансом.

«ГРЭМ»

Чу, лай я слышу. Пес, ты ли это?
А вот рычанье – милый, где ты?
Грэм, ты с нами всегда, днем и в ночи?
Ответь, дружок, прошу, не молчи.
Лаял ты грозно, да, это так,
Но не кусался, ты ведь был не дурак.
Глаза твои зоркие, мех золотой
Нам с другом облегчили бремя,
Во тьме ты светил нам яркой звездой.
Ах, зачем ты ушел прежде времени,
Наш молодой герой?!
Ланс Ловетт

Здесь было все, что я ненавижу в любительской поэзии. Сентиментальные, неуклюжие вирши, напрочь лишенные глубины, сплошь расхожие мысли и штампы. Но все присутствующие восторгались и наперебой хвалили Ланса.

К Уэйну Вонгу мы не поехали. Георгина выпила слишком много розового шампанского и принялась цепляться к моему кардигану, поэтому я побыстрее увез ее домой, пока она совсем не распоясалась.

Посещение туалета: двенадцать раз.

Среда, 25 июля

Полграфства под водой. Вместо проезжих дорог бурные потоки, в теленовостях показывают, как по этим «рекам» плывут машины и стволы деревьев. Я пошел взглянуть на наш ручей – из журчащей прозрачной струи он превратился в пенящийся ад и теперь подбирается к дому.

вернуться

21

Найджелла Лоусон – британская кулинарка, пишет о стряпне в прессе и ведет передачу на телевидении.

9
{"b":"27465","o":1}