ЛитМир - Электронная Библиотека

– У нас в саду, помню, детский домик и то больше был, – сказала королева, вглядываясь в гостиную.

– Да у нас машины и те, черт возьми, были больше, – сказал принц Филип и сердито затопал вверх по лестнице.

Все кругом было оклеено рельефными обоями и окрашено в светло-кремовый цвет под названием «магнолия».

– Очень симпатично, – сказал водитель фургона. – Чистенько.

– Еще бы, – заметил Тони, – после того как отсюда выставили Смитов, муниципалитету пришлось вызвать взвод спецуборщиков. Знаете, в защитных комбинезонах, в шлемах таких – туда еще кислород подается. Смиты эти были отчаянные грязнули. Так что вам повезло – после них дом привели в порядок, отделали как положено.

Беверли принесла из дому всем по кружке крепкого чая. Целую, без трещин, кружку она подала королеве. Принц Филип получил лучшую из оставшихся, с ярмарки в парке «Олгон Тауэрс», о чем и гласила надпись на ней. Себе Беверли оставила самую неказистую, подтекавшую, с надписью «ЕЖЕДНЕВНО СПИ С СУПРУГОМ И ЗАБУДЕШЬ О НЕДУГАХ». Зазвонил телефон, все вздрогнули. Принц Филип отыскал его в шкафчике для газового счетчика.

– Тебя. – Он протянул трубку жене.

Звонил Джек Баркер.

– Ну и как вам там нравится? – спросил он.

– Мне нравится. Кстати, а вам-то как все это нравится?

– Что именно?

– На Даунинг-стрит. Работы ведь масса. Все эти бесконечные красные коробки с государственными бумагами…

– Красные коробки! – фыркнул Баркер. – У меня есть дела поважнее. Спокойной ночи.

Королева положила трубку и сказала:

– Пожалуй, пора уже вносить мебель.

5. Кабинет на кухне

В десять часов Тони Тредголд, повозившись немного с антенной, включил королевский телевизор в розетку, болтавшуюся в треснувшей стене.

– Уф, обрыдла эта политика, – сказал он, когда на экране появилось лицо Джека Баркера, и дернулся было выключить телевизор, но королева сказала:

– Пожалуйста, не выключайте, не надо.

И, усевшись поудобнее, стала смотреть.

В программе «В гостях у премьера-министра» впервые показали кухню дома номер десять по Даунинг-стрит. Новый кабинет Джека – шесть женщин, шесть мужчин – расположился вокруг большого кухонного стола, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Во главе стола сидел на виндзорском стуле Джек и глядел в камеру. Искусно разложенные режиссером официальные бумаги, кофейные чашечки, ваза с фруктами и маленькие букетики садовых цветов призваны были создать атмосферу неказенной деловитости.

Рукава бумажной рубахи Джека были закатаны до локтей. Его и без того красивое лицо особенно выигрышно смотрелось благодаря умело наложенному гриму. В выговоре Джека сочетались мягкие гласные севеpa и жестковатая южная интонация. Зная, что у него приятная улыбка, он пользовался ею вовсю. Еще раньше он привел в смятение референтов, объявив, что речи свои намерен писать самолично; и теперь с помощью «бегущей строки» произносил спич собственного сочинения. Даже самому Джеку его рацея показалась нелепой и напыщенной. Но менять что-либо было уже поздно.

– Сограждане! Мы уже более не подданные ее величества! Сегодня каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок нашей страны может высоко держать голову, ибо мы освободились наконец от пагубы классовой системы, которая столько лет отравляла жизнь нашему обществу. Отныне все чины, звания и титулы, дающие особые привилегии, отменяются. Сохранятся лишь обращения «мистер», «миссис» и «мисс».

Членам королевской семьи, благоденствовавшим за счет народа, предстоит переселиться в другой район и жить обычной жизнью, среди обычных, простых людей. Реверансы, поклоны или обращения к ним каким-либо иным образом, кроме вышеприведенного, будут караться как уголовное преступление. Их земли, имения, картины, мебель, драгоценности, стада и прочее теперь целиком принадлежат Государству. И да будет известно тем, кто вздумает завоевывать расположение членов бывшей королевской семьи, что подобное поведение, будучи замеченным властями, подлежит наказанию.

Тем не менее права экс-королевской семьи охраняются законами нашей державы. Всякий, кто станет их запугивать или оскорблять, угрожать им, причинять вред или вторгаться в их жилища без приглашения, будет привлечен к судебной ответственности. Надо надеяться, что члены бывшей королевской семьи сумеют войти в местное общество, что они найдут себе дело по душе и станут полезными гражданами нашей страны – чего за ними не наблюдалось уже много сотен лет.

Сокровища Британской Короны будут проданы с аукциона Сотби, как только завершатся необходимые приготовления. Вырученные средства пойдут на поддержание жилищного фонда Британии. Японское правительство уже проявило интерес к этой распродаже. Неверно, что Сокровища Британской Короны «бесценны». Все имеет свою цену.

Итак, сограждане, выше голову! Многовековое ярмо сброшено.

– Ну что скажешь? – спросил Джек.

– Жеманничал ты чего-то, – ответила Пат Баркер.

Они сидели на кровати в доме номер десять по Даунинг-стрит. Кровать была завалена пачками документов, набросками всевозможных проектов, официальными и частными письмами. Факс изрыгал все новые порции сообщений, поздравлений и оскорблений. Непрестанно пощелкивал автоответчик. Пять минут назад Джек уже поговорил с американским президентом. Тот заверил Джека, что ему «всегда было как-то не по себе с этой вашей монархией, Джек».

Джек невольно затрепетал от счастья, услыхав знакомый голос, лениво цедивший слова. Надо будет заняться этой своей особенностью. Есть, есть у него склонность впадать в телячий восторг от встреч и разговоров со знаменитостями, но, вероятно, теперь, когда он сам стал знаменитым…

Протягивая мужу сандвич с сыром и хрустящей картошкой, Пат спросила:

– А что ты собираешься делать с фунтом стерлингов, Джек?

Деньги хлынули вон из страны таким потоком, будто прорвало дамбу.

– Собираюсь в понедельник встретиться с японцами, – ответил тот.

Королева с усилием поднялась с набитой вещами коробки, сидя на которой смотрела телевизор. Впереди столько дел. Она вышла в коридор и увидела, что Тони и Беверли волокут вверх по узенькой лесенке двуспальный матрац. За ними карабкался Филип, с резной спинкой от кровати.

– Лилибет, – сказал он, – я не могу отыскать в фургоне вторую кровать.

– Но я точно помню, что просила две, – нахмурилась королева, – одну себе, другую тебе.

– И как прикажешь нам сегодня спать? – поинтересовался Филип.

– Вместе, – ответила она.

6. Вивисекция дивана

Ковры оказались чересчур велики для крошечных комнатушек.

– Есть у меня один приятель, Спигги зовут, – сказал Тони. – Он аккурат по коврам мастер. В два счета бы вам все что надо подрезал; и взял бы фунтов двадцать.

Королева взглянула с лестничной площадки вниз, на гобелены, сваленные в прихожей; они походили на яркие расписные рулеты.

– А то и новые можно купить, – вставила Бев. – Вы уж извините, но я что хочу сказать? Ваши-то малость потерты, верно? Местами чуть ли не до дыр.

– Да за двести пятьдесят Спигги вам бы весь дом коврами устлал, в лучшем виде, – решил подсказать Тони. – У него есть отличный мохнатый палас, оливково-зеленый, у нас в гостиной такой же.

Часы уже показывали половину одиннадцатого, а мебель все еще стояла в фургоне. Водитель спал, уронив голову на руль.

– Филип?

Королева устала – она в жизни еще так не уставала. И никак не могла принять определенное решение. Ей хотелось укрыться в своей комнате в Букингемском дворце, где уже приготовлена для нее ночная сорочка. Хотелось проскользнуть под полотняную простыню, упасть головою на мягкие подушки и заснуть навсегда – или на худой конец до утра, когда принесут поднос с чаем. Филип сидел на лестнице, сжав голову руками. Он помогал таскать ковры из фургона и теперь был совершенно измучен. А он-то думал, что сохранил хорошую форму. Теперь ясно, в какой он форме.

5
{"b":"27467","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Урок первый: Не проклинай своего директора
Земля случайных чисел
Лечим «нечегонадеть» самостоятельно, или Почему вам не нужен «стилист»
Вы сможете рисовать через 30 дней: простая пошаговая система, проверенная практикой
Драконье серебро
Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
О да, босс!
Королева брильянтов
Сам себе психолог. Самые эффективные приемы психологической реабилитации