ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Все цветы Парижа
Мозг. Инструкция по применению. Как использовать свои возможности по максимуму и без перегрузок
Огнепад: Ложная слепота. Зеро. Боги насекомых. Полковник. Эхопраксия
Падение Ворона
Осознанность. Ваш новый путь к счастью
Большая книга о спорте
Кулинарная наука, или научная кулинария
Радикальное Прощение. Духовная технология для исцеления взаимоотношений, избавления от гнева и чувства вины, нахождения взаимопонимания в любой ситуации
Материнская любовь
A
A

7

Клода душила злость. Он был уверен, что Флоренс не такая, как другие, что она ничего не имеет общего с его прежними подругами, которых он интересовал только в качестве дойной коровы. Но, видимо, она просто оказалась похитрее прочих и ловко обвела его вокруг пальца.

Когда Ширли сказала, что Флоренс вышла замуж по расчету, он решил сначала, что это обычная женская болтовня, но один-единственный взгляд на смятенное лицо Флоренс сказал ему, что девушка говорила правду. Это его просто уничтожило.

Теперь Клод не представлял, как мог так обмануться. Надо же! Прикинулась невинной овечкой. Она и виду не подавала, что знает о размерах его состояния. Безупречно разыграла свою роль, даже отказалась выйти за него замуж и лицемерно попросила потерпеть еще немного.

Почему? Чтобы разузнать о нем побольше? Удостовериться, что не совершит ошибку вторично? Бедняга Джаспер, видно, оказался недостаточно богат.

Клод залпом осушил стакан виски, третий по счету, и даже не поморщился, словно содержимое было не крепче воды. Должно быть, Морин все же раскрыла племяннице правду о нем, хотя он настоятельно просил ее не делать этого. Возможно, о его состоянии знала и Ширли Честер, иначе как объяснить ее лукавые комментарии.

Хорошо, что правда выяснилась прежде, чем дело зашло непоправимо далеко. А он-то гордился тем, что может распознать «золотоискательницу» за версту. И все-таки клюнул на смазливое личико и соблазнительную фигурку. Поверил в ее трогательный рассказ о несчастливой супружеской жизни и даже пожалел. Клод покачивал головой, поражаясь сам себе. Как мог он оказаться таким глупцом?

Вернувшись домой, он даже не взглянул в сторону лодочного сарая и сразу направился в большой дом. Квартирка в мансарде хранила множество воспоминаний о волшебных ночах, которые он провел там вместе с Флоренс, ночах, полных страстных ласк, исполненных блаженства часов, когда они подолгу лежали, не разжимая объятий, иногда дремали, иногда разговаривали, а чаще просто молча радовались друг другу.

Сейчас ему казалось, что он больше никогда не сможет войти туда.

Прежде чем отправиться в душ, он проглотил еще порцию виски. Ледяная вода обрушилась ему на плечи, дыхание остановилось, но именно это ему было необходимо сейчас. Во что бы то ни стало он должен изгнать Флоренс из головы и тела.

Но все бесполезно! Он вышел из ванной замерзший, но она по-прежнему господствовала в его мыслях. Тогда Клод решил, что делу поможет, еще немного виски, и захватил бутылку в спальню. Вскоре его сковало пьяное оцепенение.

Проснулся Клод поздно, с тяжелой головой и тяжелым сердцем и в одних трусах вышел с кофейником на террасу. Мысли его не уступали по черноте крепчайшему кофе. Он искренне считал Флоренс ясной как день, прозрачной, как горный родник. Она ничем не выдала то, что интересуется им из чисто меркантильных соображений. Она даже заявила, что не понимает людей, живущих в огромных домах вроде этого. Зачем нужны такие хоромы, такие огромные пространства? Она не уставала нахваливать квартиру в мансарде. Вот где и уютно, и удобно, и в меру просторно, и все под рукой. Как ловко она его дурачила!

Если бы не эта Ширли Честер, он узнал бы об истинных целях Флоренс только после свадьбы. И какой доистине гениальный ход – сначала отвергнуть его, заставить поверить, что она «еще не готова» к повторному браку. Она, конечно, не сомневалась, что вторичное предложение не заставит себя долго ждать.

Боже, до чего тяжело чувствовать себя беззастенчиво обманутым. А ведь он полюбил ее, готов был провести с этой женщиной всю жизнь. Он уже рисовал в своем воображении детей, которые наполнят дом любовью и смехом. Тогда Флоренс уже не смогла бы сказать, что большие пространства пропадают зря…

– Черт! – выругался он вслух и с такой силой грохнул кулаком по столу, что чашка подпрыгнула и горячий кофе выплеснулся ему на колени. – Черт! – снова вскричал он уже от боли, вскакивая и на этот раз опрокидывая столик на пол.

Он быстро прошел к бассейну, нырнул и несколько раз проплыл из конца в конец, потом вылез и упал ничком в парусиновый шезлонг. Но и физические упражнения помогли мало. В мыслях по-прежнему царили смятение и гнев. Что лучше – поехать к Флоренс и выяснить все или разом разорвать отношения, беспощадно вычеркнуть ее из жизни навсегда? Второй вариант казался правильным и мудрым, и все же…

Когда Клод пожелал им доброго утра и уехал по своим делам, Морин сказала:

Услышав знакомый голос, он нахмурился и сжал кулаки. Как она сумела войти? Может быть, он забыл закрыть вчера ворота, когда вернулся домой в мерзком настроении? Но это по крайней мере избавляло его от необходимости выбирать.

– Флоренс, – сухо проговорил он, выпрямляясь.

Выглядела она неплохо – белые короткие шорты подчеркивали длину стройных ног, покрытых легким загаром, сверху – просторная желтая футболка, под которой, кажется, больше ничего не было. Чтобы соблазнить его? А может, не смогла застегнуть лифчик одной рукой?

Он нехотя признал, что причина скорее всего в этом, и заставил себя взглянуть ей в лицо, которое выражало неуверенность и печаль. Разумеется, это ровным счетом ничего не значило. Она уже успела доказать, что актерский дар присущ ей от природы, и об этом следовало помнить, чтобы снова не свалять дурака.

– Нам надо поговорить, – произнесла она едва внятно, избегая встречаться с ним взглядом.

– В самом деле? – спросил он резко. – Думаю, вчера я услышал достаточно, чтобы убедиться, что зря потерял время.

Проклятые гормоны – и мысли, и тело начинали при этой женщине выходить из-под контроля. Черт! Почему ей вздумалось явиться именно сейчас? Не могла подождать, пока он приведет себя в порядок. Голову все еще ломило, он не побрился, не почистил зубы, словом, чувствовал себя скверно во всех отношениях. Даже одет не был пристойно. Меньше всего ему хотелось сейчас выяснять отношения с Флоренс.

– Я должна объясниться. – Она нервно сжимала и разжимала пальцы, переступала с ноги на ногу и кусала нижнюю губу. Того и гляди прокусит до крови, мелькнуло у него в голове. Ремешок парусиновой сумки соскользнул с ее плеча, но она даже не заметила этого и обратила на него взгляд, полный мольбы.

– Пойду сварю кофе, – буркнул он и направился к дому.

Ее присутствие было крайне нежелательно, но не мог же он выпроводить ее, когда она в таком взвинченном состоянии. Он залил воды в кофейник, насыпал кофе, а сам тем временем быстро вычистил зубы и переоделся в чистые шорты и черную безрукавку.

Когда он вышел, Флоренс сидела на террасе. Она успела поставить опрокинутый столик на место и на скорую руку навела порядок.

– Я не знала, что в твоем распоряжении не только бассейн, но и весь дом, – озадаченно сказала она.

– Неужели? – холодно взглянул на нее Клод.

– Откуда же мне было знать, – смешалась Флоренс.

– Я полагаю, тебе все обо мне известно.

– Ну да… то есть я так считала… Ты меня совсем запугал, Клод. Что ты, собственно, имеешь в виду?

Все та же первоклассная игра. Она явно ошиблась в выборе профессии.

– Давай сперва разберемся с тобой и твоим мужем, – осадил ее он. Флоренс поморщилась. Было видно, что ей крайне не по себе. – Твоя подруга сказала, что ты вышла замуж по расчету. Это правда?

Она снова закусила губу, явно прикидывая в уме, насколько может быть с ним откровенна.

– Одно твое молчание уже все объясняет, – негодующе воскликнул он, сверля ее пристальным взглядом.

– Да, правда, – призналась она наконец. – Но это не так просто, как может тебе показаться.

– Если ты вышла замуж из-за денег, а не по любви, то это именно то и есть, чем кажется. – Уголки его губ опустились вниз, на щеке задрожала жилка, ноздри раздулись. – Ты разочаровала меня, Флоренс. Я не предполагал, что ты всего лишь хитрая расчетливая бабенка. А я осел, круглый дурак, идиот.

При этих словах Флоренс болезненно сморщилась.

– Ты многого не понимаешь, – возразила она. – В детстве я жила очень бедно. Видела, как мама бьется, чтобы накормить и одеть нас. И я поклялась себе, что никогда не окажусь в подобной ситуации.

17
{"b":"27483","o":1}