ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он зябко передернул плечами и поднял воротник, чтобы защититься от ветра, воющего среди деревьев. И тут услышал визг. От этого визга у него едва не лопнули уши, а грудь так сдавило, что он не мог вздохнуть. Томасу стало страшно, и он со всех ног бросился к пещере.

Чем бы ни было то, что преследовало Томаса, оно его нагоняло. Тропа, сбегавшая вниз с Чертовой скалы, была скользкой от утреннего морозца, и он бежал все быстрее, перепрыгивая через узлы выступивших через дорожку корней. Еще двадцать метров – и тропа раздваивалась. Правая вела к берегу и пещерам, та же, что шла прямо, – к вершине Нэба и дальше к морю. Он ухватился за дугу молодого деревца, оно крутануло его и вынесло на береговую тропу.

Томас засмеялся. «Меня никогда никто не поймает, ни человек, ни зверь», – думал он.

И тут вновь услышал, уже впереди, чуть ниже по тропе, все тот же визг. Огромные невидимые когти в бешенстве скребли дерево, впивались в мягкую древесину, нанося дереву глубокие раны, куски коры могучего дуба летели к ногам Томаса слева. Дневного света как не бывало, его обволокла глубокая тьма, и тьма эта как бы всасывалась в некую форму, преградившую ему путь к спасению. Солнечный свет был похищен с неба и обратился в темную тень. Эта тень медленно и отчетливо превращалась в некую невиданную и нереальную тварь.

Ноги Томаса буквально приросли к земли, со лба градом катился пот. Между тем чудовище начало принимать вполне четкую форму, наполняться содержимым, становилось почти твердым с виду, устрашающе возвышаясь над ним. Пульсирующая тень потянулась к Томасу, обволакивая его аурой мощи.

Собрав последние силы, он повернулся и бросился к Нэбу. Скоро он вылетел из-под деревьев на открытое место и побежал по узенькой тропинке, которая вилась вдоль скальных обнажений, отделявших Чертову скалу от залива. Он оглянулся на обломки потерпевшего крушение брига. Сейчас берег был пуст, за исключением единственной фигуры в церковном облачении; человек обеими руками держал над головой маленькую фигурку, сверкавшую в утреннем свете.

Между тем из леса опять послышался визг и отвратительный звук царапавших деревья когтей – тень-чудовище подбиралась все ближе.

Спасения не было. Оказавшись на вершине скалы, Томас попал в ловушку. Сзади было чудовище и лес; впереди, в тридцати метрах под ним, – море. Высоко над ним вздымались зубчатые крепостные стены жилища викария Демьюрела.

Кусты вдоль дорожки затрепетали, ветки отрывались от стволов и взлетали в воздух. Невидимое чудовище подобралось к самой кромке леса, между ним и Томасом оставалось лишь несколько шагов.

Томас чувствовал, как энергия и жизненные силы покидают его тело. Густой туман обволакивал его и сжимал все сильнее и сильнее. Веки стали тяжелыми, он хотел только одного – спать. И он уже засыпал с широко открытыми глазами и больше не видел окружающего его мира и не слышал моря. То и дело появлялись и исчезали темные образы; бесформенные лица в черных капюшонах склонялись к нему, смеясь и что-то вереща сквозь гнилые зубы. В оцепенении он чувствовал, будто ноги его отрываются от земли и он подымается в мглистом тумане. Черная рука сжимала его тело, он едва мог дышать. В своем забытьи Томас видел отца в ночь того страшного шторма. Отец боролся с волнами, которые с грохотом обрушивались на него и тащили вниз, все глубже и глубже.

Он видел сквозь тьму, как что-то тянется к нему.

– Иди ко мне, Томас. Иди ко мне. Держись за мою руку; она выведет тебя из темноты. – Это был густой, теплый, любящий голос его мертвого отца. – Борись, Томас, вспомни, я учил тебя, как надо бороться.

Томас безвольно поднял руку, делая попытку разорвать стягивавшие его, совсем обессиленного, толстые, черные путы тумана.

– Я не могу… Я хочу спать. Просто спать.

Его голос слабел, угасал. Силы покинули его. Он был опустошен, в нем уже не осталось жизни, а тени все кружились, все крепче пеленая его.

Внезапно раздался громовой взрыв. Туман рассеялся, и Томас ощутил, как его руки упали вдоль тела. Он увидел небо, потом море, потом скалу. Он падал с тридцатиметровой высоты на прибрежные рифы.

Море мгновенно обхватило его, ледяная вода обожгла кожу. Он уходил под воду все глубже и глубже, зелень водорослей вилась вокруг него. Он почувствовал, что воздух разрывает его легкие, и заколотил руками, ногами, стремясь скорей вырваться на поверхность, на свежий октябрьский воздух. Но не получилось. Его ноги запутались в зарослях водорослей, покрывавших каменистое морское дно. Он задерживал дыхание сколько мог, пока легкие выдерживали давление. Но потом сдался, закрыл глаза и выдохнул, зная, что больше вдохнуть не придется. Он перестал бороться с водорослями и закачался на волнах; длинные волосы закрыли его лицо, словно жидкой маской.

3

ТРИПТИХ

Томас проснулся в своей пещере, пещере хоба. Его приветствовал костер, наполнивший пещеру теплом и светом, и запах поджариваемой рыбы.

– Как?…

Он вымолвил это слово чуть слышно, а глаза его между тем озирали столь хорошо знакомую пещеру, в которой он жил последние несколько месяцев.

– Кто?…

От устья пещеры послышался легкий скрип гравия и легкие приближавшиеся шаги. Густая тень двигалась к нему по стене пещеры, становясь все больше. Томас опять скользнул под рваную попону и укрылся с головой.

– Ведь ты проснулся, верно? – Это был не вопрос, а, скорее, утверждение.

Томас медленно стянул попону с лица и ошеломленно уставился в глаза юноши с угольно-черной кожей и длинными волосами, круто завивавшимися до самых плеч и с поблескивавшими в них капельками душистого масла.

– Кто… – повторил Томас, но его прервал мягкий голос юноши, сразу ответившего ему на прекрасном английском языке.

– Меня зовут Рафа. Я увидел, как ты упал в море, и понял, что с тобой случилась беда. Я вытащил тебя, ты запутался в водорослях. – Голос Рафы звучал дружелюбно, спокойно. Помолчав, он улыбнулся. – Чувствуй себя как дома, будь моим гостем, – добавил он и обвел своими яркими глазами пещеру.

– Это не твой дом, – сердито возразил Томас. – Это моя пещера. Я нашел ее еще раньше тебя. Я живу здесь давным-давно. – Он подтянул к себе попону и, сузив глаза, смотрел на Рафу.

– Может, мне следовало оставить тебя морю, тогда я мог бы жить здесь один. Надеюсь, в этих краях не все люди так неблагодарны, как ты… Или они еще хуже? – Рафа засмеялся и перевернул на другой бок рыбу, медленно жарившуюся над костром на длинных хворостинах. – Хочешь есть? Или все еще сыт водорослями?

Томас был просто рад тому, что остался жив. Он вспомнил все, что пережил за это утро, вспомнил те злые силы, что старались лишить его жизни. Вспомнил чудище, гнавшееся за ним по лесу, и фигуру викария Демьюрела на берегу.

Рафа понял, что мыслями он далеко.

– Ты слишком много думаешь для своего возраста. Почему ты живешь здесь, а не со своей семьей?

Томас почувствовал, как глаза его налились слезами.

– Мне больше негде жить. Я потерял все – дом, семью, – и у меня нет денег, поэтому я живу здесь.

Он спрятал лицо в попону, в ноздри ударил запах лошадиного пота. Никогда еще Томас не видел такого человека. Рафе могло быть лет четырнадцать, а может, и двадцать. Он весь светился молодостью и удивительной улыбкой, которая словно озаряла мир. На нем было странное одеяние – то ли халат, то ли плащ, белая рубашка, на ногах – башмаки до колен. Его можно было принять за разбойника или контрабандиста.

– Откуда ты? Я никогда не видел таких… – Томас умолк, не умея найти слова, чтобы описать его.

Рафа не первый раз обращал внимание на то, как на него смотрят. Обычно это был ошеломленный или даже злобный взгляд; увидев цвет его кожи, встречный бросал ему что-нибудь грубое или делал вид, будто вообще не замечает его.

– Конечно, снаружи я не такой, как другие, но я говорю по-английски… и на многих других языках. – Помолчав, он добавил: – Я из Каша. Это в тех местах, которые вы называете Африкой. Я хочу вернуться туда как можно скорее… как только будет возможно.

5
{"b":"27486","o":1}