ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Крайняя строгость закона – крайняя несправедливость.

Судья – это говорящий закон, а закон – это немой судья.

Честный человек, садясь в судейское кресло, забывает о личных симпатиях.

Когда выступают с обвинением против кого-либо, то нет ничего несправедливее останавливаться на длинном перечне фактов, говорящих против обвиняемого, и умалчивать о фактах, говорящих в его пользу.

Нельзя полагаться на показания озлобленного свидетеля.

Имеющий деньги не может быть наказан.

По справедливости можно сказать, что начальник есть говорящий закон, а закон – немой начальник.

Высшая законность – это высшее беззаконие.

Знание законов заключается не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы постигать их смысл.

Благо народа – вот высший закон.

Закон повелевает то, что следует делать, и запрещает противное этому.

Даже у разбойников есть свои законы.

Законы изобретены для блага граждан.

Сила совести судьи велика.

Правосудие следует рассматривать, как воздание каждому своего.

Решать юридически, а не оружием.

Величайшее поощрение преступления – безнаказанность.

Наибольший соблазн преступления заключается в расчете на безнаказанность.

Преступно брать деньги за вынесенные приговоры; еще преступнее осудить того, с кого возьмешь деньги за оправдание.

Обвинение предполагает наличие преступления.

Для обвиняемого желательнее всего признание обвиняемого.

Мы истинно свободны, когда мы сохранили способность рассуждать самостоятельно, когда необходимость не заставляет нас защищать навязанные и, в некотором роде, предписанные нам мнения.

Воспоминание неволи делает свободу еще сладостнее.

Лучше умереть, чем быть рабами.

Рабство – тягчайшее из всех несчастий.

Только то общество, в котором народ пользуется верховной властью, есть истинное вместилище свободы.

Превосходно, если мы сами в состоянии управлять собой.

Есть разница между легкомыслием демагогов и натурой подлинно демократической.

Как в дружбе, так и в государственной деятельности должны быть исключены притворство и лесть.

Ценить дороже то, что кажется полезным, чем то, что кажется нравственным, в высшей степени позорно.

Что безнравственно, то, как бы оно ни скрывалось, все-таки не может никоим образом сделаться нравственным.

Кто однажды перешел границу скромности, тот делается постоянно и открыто бесстыжим.

Мягкость и кротость заслуживают одобрения, но с тем ограничением, чтобы применялась строгость.

Между добрыми людьми – все доброе.

Щедрость не знает границ.

Для государства полезно, чтобы знатные люди были достойны своих предков.

Мы жалеем больше тех, которые не ищут нашего сострадания.

Пусть каждый познает свои способности и пусть строго судит себя, свои достоинства и пороки.

Добродетель состоит в защите людей.

Нет никакого извинения проступку, даже если сделаешь его ради друга.

Грешить никому не полагается.

Велико могущество совести: оно дает одинаково чувствовать, отнимая у невинного всякую боязнь и беспрестанно рисуя воображению виновника все заслуженные им наказания.

Самое главное украшение – чистая совесть.

Моя спокойная совесть важнее мне, чем все пересуды.

Хотя всякая добродетель нас к себе влечет, однако всего более это делают справедливость и щедрость.

Быть свободным от вины – великое утешение.

Война требует быстроты.

Пусть оружие уступит место тоге, воинские лавры – гражданским заслугам.

Самый несправедливый мир я предпочел бы самой справедливой войне.

Нужно сделать все, чтобы не допустить вооруженной борьбы.

Если мы хотим пользоваться миром, приходится сражаться.

Мир должен быть добыт победой, а не соглашением.

Достигнутый мир лучше и надежнее ожидаемой победы.

Нет ничего радостнее победы.

Мир и согласие для побежденных полезны, для победителей только похвальны.

Деньги – нерв войны.

Битва за алтари и очаги.

Малую цену имеет оружие вне страны, если нет благоразумия дома.

Кто мужествен, тот и смел.

Добродетель, которая противится грядущему злу, называется храбростью.

Доблесть имеет много ступеней.

Кто уверен в себе, тому чуждо чувство страха. А так как предающийся печали испытывает также страх, то отсюда следует, что храбрость с печалью несовместима.

В страхе больше зла, чем в самом предмете, которого боятся.

Какая тревога мучила бы нечестивых людей, если был бы уничтожен страх перед наказанием?

С добрыми и злыми нельзя вести себя одинаково.

Они научились говорить перед другими, но не сами с собой.

Ничто так не сближает, как сходство характеров.

Легче переносится удар от друга, чем от должника.

Иначе живешь с тираном, иначе с другом.

Всем этим можно пренебречь, если речь идет о нас, но нельзя, когда речь идет о наших близких.

Равные больше всего сходятся с равными.

Без истинной дружбы жизнь – ничто.

Как много делаем мы для друзей, чего никогда не сделали бы для самих себя.

Сколько различных выгод соединяет в себе дружба! Куда бы вы ни обратились, она к вашим услугам; она повсеместна; никогда она не докучает, никогда не приходит некстати, она придает благополучию новый блеск, и неудачи, которые она разделяет, в большей степени теряют свою остроту.

В мире нет ничего лучше и приятнее дружбы; исключить из жизни дружбу все равно, что лишить мир солнечного света.

107
{"b":"275","o":1}