ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вещи существуют для людей, а не люди для них.[924]

Рассудительность и полная казна важнее всего для военного успеха.[925]

Люди верят в истинность похвал, воздаваемых другим, лишь до такой степени, в какой они считают себя способными совершить подобные подвиги. А все, что свыше их возможностей, тотчас же вызывает зависть и недоверие.[926]

Признание в бедности – не позор, но позорно не стремиться избавиться от нее трудом.[927]

Невежественная ограниченность порождает дерзкую отвагу, а трезвый расчет – нерешительность.[928]

Оказавший услугу другому – более надежный друг, так как он старается заслуженную благодарность поддержать и дальнейшими услугами. Напротив, человек облагодетельствованный менее ревностен: ведь он понимает, что совершает добрый поступок не из приязни, а по обязанности.[929]

[Афины] – школа всей Эллады.[930]

Гробница доблестных – вся земля.[931]

Считайте за счастье свободу, а за свободу – мужество.[932]

При жизни доблестные люди возбуждают зависть, мертвым же (они ведь не являются уже соперниками) воздают почет без зависти.[933]

Та женщина заслуживает величайшего уважения, о которой меньше всего говорят среди мужчин, в порицание или в похвалу.[934]

Процветание города в целом принесет больше пользы отдельным гражданам, чем благополучие немногих лиц при всеобщем упадке.[935]

Добиваться тирании несправедливо, отказаться от нее – опасно.[936]

Страх отнимает память.[937]

Только взаимный страх делает союз надежным.[938]

Все люди склонны совершать недозволенные проступки как в частной, так и в общественной жизни, и никакой закон не удержит их от этого. Государства испробовали всевозможные карательные меры, все время усиливая их. (…) Со временем почти все наказания были заменены смертной казнью. (…) Однако и от этой меры преступления не уменьшились. Итак, следовало бы либо придумать еще более страшные кары, либо признать, что вообще никаким наказанием преступника не устрашить.[939]

Следует на насилие (…) отвечать насилием.[940]

… Война, учитель насилия.[941]

Большинство людей предпочитает слыть ловкими плутами, нежели честными глупцами.[942]

Стрелы ценились бы гораздо дороже, если бы умели отличать людей доблестных. (Ответ пленного афинянина на насмешливый вопрос победителя, были ли павшие в бою людьми доблестными.)[943]

Я упрекаю не тех, кто стремится к господству, а тех, кто слишком поспешно готов этому подчиниться. Ведь человек по своей натуре всегда желает властвовать над теми, кто ему покоряется.[944]

Будущее (…) исполнено неопределенности, но (…) эта обманчивость будущего (…) является величайшим благом.[945]

В человеческих взаимоотношениях право имеет смысл только тогда, когда при равенстве сил обе стороны признают общую для той и другой стороны необходимость. В противном случае более сильный требует возможного, а слабый вынужден подчиниться.[946]

Надежда по природе расточительна.[947]

Для тирана и для могущественного города, господствующего над другими городами, все, что выгодно, то и разумно.[948]

Если как враг я причинил вам столько бед, то я могу быть полезным другом. (Алкивиад – спартанцам.)[949]

Город – это люди, а не стены.[950]

Когда спартанский царь Архидам спросил Фукидида [представителя знатного афинского рода], кто лучше в кулачном бою – он или Перикл, тот ответил: «Право, не знаю; если даже я собью его с ног, он будет уверять, что не падал, убедит всех присутствующих и победит».[951]

Не должно гордиться случайными неудачами противника. Уверенность в себе следует питать тогда только, когда превзойдены планы его.

История – это философия в примерах.

Дальше всех уйдет тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях с сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным.

Хрисипп

(ок. 280 – ок. 204 гг. до н.э.)

философ, ученик Клеанфа, сформировал канон стоического учения, из Сол (Киликия)

Кто раскрывает таинства непосвященным, тот кощунствует. Но первосвященник именно раскрывает таинства непосвященным. Стало быть, первосвященник кощунствует.[952]

Душа дана [свинье] вместо соли, чтобы мясо ее не испортилось.[953]

Кто-то попрекал его [Хрисиппа], что он не ходит слушать Аристона [Хиосского], как все. «Если бы я делал все, как все, я не был бы философом», – ответил Хрисипп.[954]

[Хрисипп] подкреплял себя множеством выписок: так, в одном сочинении он переписал почти целиком «Медею» Еврипида, и недаром какой-то его читатель на вопрос, что у него за книга, ответил: «Медея» Хрисиппа![955]

вернуться

924

«История», I, 143, 6

вернуться

925

«История», II, 13,2

вернуться

926

«История», II, 35, 2

вернуться

927

«История», II, 40, 1

вернуться

928

«История», II, 40, 3

вернуться

929

«История», II, 40, 4

вернуться

930

«История», 11, 41, 1

вернуться

931

«История», II, 43, 3

вернуться

932

«История», II, 43, 4

вернуться

933

«История», II, 45, 1

вернуться

934

«История», II, 45, 2

вернуться

935

«История», II, 60, 2

вернуться

936

«История», II, 63, 2

вернуться

937

«История», II, 87, 4

вернуться

938

«История», III, 11, 1

вернуться

939

«История», III, 45, 3—4

вернуться

940

«История», III, 56, 2

вернуться

941

«История», III, 82, 2

вернуться

942

«История», III, 82, 7

вернуться

943

«История», IV, 40, 2

вернуться

944

«История», IV, 61, 5

вернуться

945

«История», IV, 62, 4

вернуться

946

«История», V, 89

вернуться

947

«История», V, 103, 1

вернуться

948

«История», VI, 85, 1

вернуться

949

«История», VI, 92, 4

вернуться

950

«История», VII, 77, 7

вернуться

951

Плутарх. «Наставления о государственных делах», 5

вернуться

952

Диоген Лаэртский, VII, 186

вернуться

953

Цицерон. «О npupoде богов», II, (64, 160

вернуться

954

Диоген Лаэртский, VII, 182

вернуться

955

Диоген Лаэртский, VII, 180

40
{"b":"275","o":1}