ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Образованного и умного человека трудно переносить, так как неразумие – вещь легкая и необременительная, а разум непреклонен, непоколебим, тяжесть его неодолима.[77]

Добродетель и для мужчины, и для женщины одна.[78]

Удовольствие – благо, но [только] когда оно не вызывает раскаяния.[79]

Львы взяли слово, когда, собравшись на совет, зайцы потребовали для всех равноправия.[80]

Праздник – это повод для обжорства.[81]

Следует домогаться удовольствий, которые идут за трудами, а не перед трудами.[82]

С политикой следует обращаться как с огнем: не подходить слишком близко, чтобы не обжечься, и не очень удаляться, чтобы не замерзнуть.[83]

Не замечай ошибки старца: старое дерево бесполезно пересаживать.[84]

Невежественные люди похожи на бодрствующих в состоянии сна.[85]

На вопрос, какую женщину лучше брать в жены, он [Антисфен] ответил: «Красивая будет общим достоянием, некрасивая – твоим наказанием».[86]

На вопрос, что блаженнее всего для человека, он [Антисфен] сказал: «Умереть счастливым».[87]

На вопрос, что дала ему философия, он [Антисфен] ответил: «Умение беседовать с самим собой».[88]

На вопрос, какая наука самая необходимая, он [Антисфен] сказал: «Наука забывать ненужное».[89]

Узнав однажды, что Платон дурно отзывается о нем, он [Антисфен] сказал: «Это удел царей: делать хорошее и слышать дурное».[90]

Кто-то сказал, что война уничтожает бедняков; (…) Антисфен заметил: «Напротив, она их рождает во множестве».[91]

Когда его однажды хвалили дурные люди, он [Антисфен] сказал: «Боюсь, не сделал ли я чего дурного?»[92]

Когда Платон в своей школе о чем-то долго рассуждал, Антисфен заметил: «Не оратор является мерой слушателя, а слушатель – мерой оратора».[93]

Когда какой-то человек спросил Антисфена. чему надо учить сына, он ответил: «Если он собирается общаться с богами, то философии, если же с людьми, то риторике».[94]

Умер он от чахотки. (…) Однажды, когда он воскликнул: «Ах, кто избавит меня от страданий!», Диоген показал ему кинжал и произнес: «Вот кто» – «Я сказал: от страданий, а не от жизни!» – возразил Антисфен.[95]

Государства погибают тогда, когда перестают отличать дурных от хороших.

Братская близость единомыслящих крепче всяких стен.

Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным.

Добродетель – орудие, которого никто не сможет отнять.

Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в обилии знаний.

Справедливого человека цени больше, чем родного.

Лучше сражаться среди немногих хороших людей против множества дурных, чем среди множества дурных против немногих хороших.

Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное, нежели тем, в кого бросают камнями.

Как ржавчина съедает железо, так завистников – их собственный нрав.

Лучше достаться стервятникам, чем попасть к льстецам. Те пожирают мертвых, а эти – живых.

Удовольствиями пользоваться можно по праву только после трудов, а не прежде них.

Сходиться нужно с теми женщинами, которые сами за это будут благодарны.

Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин; он не будет избегать и любовных связей – ибо только мудрец знает, кого стоит любить.

Апеллес

(2-я пол. IV в. до н.э.)

живописец, придворный художник Александра Македонского

Законченные работы он [Апеллес] выставлял в открытой беседке и сам, скрываясь за картиной, выслушивал замечания проходящих, так как считал народ более внимательным судьей, чем самого себя. Однажды, говорят, зритель-сапожник отметил, что на сапоге изображено с внутренней стороны одной петлей меньше должного. На следующий день, возгордившись тем, что указанное им упущение исправлено, сапожник стал изощряться об изображении ноги. Тогда разгневанный художник вышел из укрытия и воскликнул: «Сапожник, суди не выше сапога».[96]

Аристипп Киренский

(ок. 435 – после 366 гг. до н.э.)

философ, основатель школы киренаиков

Я везде чужеземец.[97]

Ни в коем случае я не ставлю себя в число тех, которые хотят властвовать. Трудное дело – добывать для себя самого что нужно; но лишь совершенный безумец (…) может, не довольствуясь этим, налагать на себя еще новое бремя – доставлять всем гражданам что им нужно.[98]

На вопрос, чем философы превосходят остальных людей, он [Аристипп] ответил: «Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему».[99]

На вопрос Дионисия, почему философы ходят к дверям богачей, а не богачи – к дверям философов, он [Аристипп] ответил: «Потому что одни знают, что им нужно, а другие не знают».[100]

Кто-то привел к нему в обучение сына, Аристипп запросил пятьсот драхм. Отец сказал: «За эти деньги я могу купить раба!» – «Купи, – сказал Аристипп, – и у тебя будут целых два раба».[101]

Человека, который порицал роскошь его стола, он [Аристипп] спросил: «А разве ты отказался бы купить все это за три обола?» – «Конечно, нет», – ответил тот. «Значит, просто тебе дороже деньги, чем мне наслаждение».[102]

вернуться

77

Филон Александрийский. «О том, что всякий добродетельный человек свободен»

вернуться

78

Диоген Лаэртский, VI, 12

вернуться

79

Афиней. «Пирующие софисты», XII, 513а

вернуться

80

Аристотель. «Политика», III, 13, 1284а

вернуться

81

Антоний и Максим. «Беседа о невоздержанности…»

вернуться

82

Стобей, 29, 65

вернуться

83

Стобей, 15, 28

вернуться

84

Антоний. «Беседы», XXXIII

вернуться

85

«Ватиканский гномолог», 3

вернуться

86

Диоген Лаэртский, VI, 3

вернуться

87

Диоген Лаэртский, VI, 5

вернуться

88

Диоген Лаэртский, VI, 6

вернуться

89

Диоген Лаэртский, VI, 7

вернуться

90

Диоген Лаэртский, VI, 3

вернуться

91

Стобей, 50, 11

вернуться

92

Диоген Лаэртский, VI, 5

вернуться

93

«Ватиканский гномолог» 13

вернуться

94

Стобей «Эклоги»

вернуться

95

Диоген Лаэртский, VI, 18

вернуться

96

Плиний Старший. «Естественная история», XXXV, 10, 36

вернуться

97

Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», II, 1, 13

вернуться

98

Ксенофонт «Воспоминания о Сократе», II, 1, 8

вернуться

99

Диоген Лаэртский, II, 68

вернуться

100

Диоген Лаэртский, II, 69

вернуться

101

Диоген Лаэртский, II, 72

вернуться

102

Диоген Лаэртский, II, 75

5
{"b":"275","o":1}