Содержание  
A
A
1
2
3
...
87
88
89
...
153

Привыкшая к слепому страху душа неспособна заботиться о собственном спасенье: она не избегает, а убегает, а опасности легче ударить нас сзади.[2113]

Многое, что ночью представляется ужасным, день делает смехотворным.[2114]

К ним [власть имущим] нужно приближаться, но не сближаться тесно, чтобы лекарство не обошлось нам дороже самой болезни.[2115]

У всякого есть человек, которому доверяют столько же, сколько ему самому доверено. Пусть да же первый (…) довольствуется одним слушателем, – их получится целый город.[2116]

Кто ждет наказанья, тот наказан, а кто заслужил его, тот ждет непременно.[2117]

Дела за нами не гонятся – люди сами держатся за них и считают занятость признаком счастья.[2118]

В чтении, как и во всем, мы страдаем неумеренностью; и учимся для школы, а не для жизни.[2119]

Жизнь – вещь грубая. Ты вышел в долгий путь – значит, где-нибудь и поскользнешься, и получишь пинок, и упадешь, и устанешь, и воскликнешь «умереть бы!» – и, стало быть, солжешь.[2120]

Равенство прав не в том, что все ими воспользуются, а в том, что они всем предоставлены.[2121]

Ничтожен и лишен благородства тот, кто (…) хотел бы лучше исправить богов, чем себя.[2122]

Целым овладевают по частям.[2123]

Многие приходят слушать, а не учиться. (…) Некоторые приходят даже с письменными дощечками – затем, чтобы удержать не мысли, а слова, и потом произнести их без пользы для слушающих, как сами слушали без пользы для себя.[2124]

Разве ты не видел, каким криком оглашается театр, едва скажут что-нибудь, с чем все мы согласны (…)? «Имеет все, кто хочет, сколько надобно». Слыша это, (…) те, кто всегда хочет больше, чем надобно, кричат от восторга и проклинают деньги.[2125]

Лучше всего пахнет тело, которое ничем не пахнет.[2126]

Мера (…) ближе к воздержанию и, может быть, труднее воздержанья: ведь от чего-то легче отказаться совсем, чем сохранять умеренность.[2127]

[О вегетарианстве]: Человеку и бескровной пищи хватит; (…) [а] там, где резня служит удовольствию, жестокость переходит в привычку.[2128]

То, что было философией, становится филологией.[2129]

Сама старость есть неизлечимая болезнь.[2130]

Из одного и того же каждый извлекает лишь нечто, соответствующее его занятиям. На одном и том же лугу бык ищет лишь траву, собака – зайца, аист – ящерицу.[2131]

«Жизнь ему в тягость». – Не спорю, а кому она не в тягость? Люди и любят, и ненавидят свою жизнь.[2132]

Речь – убранство души.[2133]

С тех пор как они [деньги] в чести, ничему больше нет заслуженной чести: делаясь поочередно то продавцами, то товаром, мы спрашиваем не «какова вещь?», а «какова цена?»[2134]

Всем кажется лучшим то, от чего отказались.[2135]

Мы защищаем наши пороки, так как любим их, и предпочитаем извинять их, а не изгонять. (…) «Не хотим» – вот причина; «не можем» – только предлог.[2136]

Тебе кажется высоким то, от чего ты далеко, а взойди наверх – и оно окажется низким. Пусть я буду лжецом, если тебе и тогда не захочется взойти выше: то, что ты считал вершиной, – только ступенька.[2137]

Деньги никого не сделали богатыми, – наоборот, каждого они делают еще жаднее до денег.[2138]

Необходимое не приедается.[2139]

Расточитель прикидывается щедрым, хотя между умеющим одарять и не умеющим беречь – разница огромная.[2140]

Великое дело – играть всегда одну роль. Но никто, кроме мудреца, этого не делает; все прочие многолики. (…) Порой о человеке, с которым виделись вчера, по праву можно спросить: «Кто это?»[2141]

Даже бессловесным и тупым скотам, как бы ни были они неуклюжи во всем прочем, хватает ловкости и вниманья, чтобы жить. (…) Даже те из них, что для других бесполезны, для своей цели ничего не упустят.[2142]

Только не имея некоторых вещей, мы узнаем, что многие из них нам и не нужны.[2143]

Тут испустил он дух и перестал притворяться живым.[2144]

Нигде в мире мы не найдем чужой нам страны; отовсюду одинаково можно поднять глаза к небу.[2145]

Гай Цезарь [Калигула], которого природа создала словно затем, чтобы показать, на что способны безграничная порочность в сочетании с безграничной властью, однажды устроил пир, стоивший миллионов сестерциев; и хотя изобретательность всех была к его услугам, он лишь с трудом добился того, чтобы один обед поглотил доходы с трех провинций.[2146]

Никто не может быть презираем другими до тех пор, пока он не научился презирать самого себя.[2147]

вернуться

2113

«Письма к Луцилию», 104, 10

вернуться

2114

«Письма к Луцилию», 104, 24

вернуться

2115

«Письма к Луцилию», 105, 5

вернуться

2116

«Письма к Луцилию», 105, 6

вернуться

2117

«Письма к Луцилию», 105, 7

вернуться

2118

«Письма к Луцилию», 106, 1

вернуться

2119

«Письма к Луцилию», 106, 12

вернуться

2120

«Письма к Луцилию», 107, 2

вернуться

2121

«Письма к Луцилию», 107, 6

вернуться

2122

«Письма к Луцилию», 107, 12

вернуться

2123

«Письма к Луцилию», 108, 2

вернуться

2124

«Письма к Луцилию», 108, 6

вернуться

2125

«Письма к Луцилию», 108, 8—9, 12

вернуться

2126

«Письма к Луцилию», 108, 16

вернуться

2127

«Письма к Луцилию», 108, 16

вернуться

2128

«Письма к Луцилию», 108, 18

вернуться

2129

«Письма к Луцилию», 108, 23

вернуться

2130

«Письма к Луцилию», 108, 28

вернуться

2131

«Письма к Луцилию», 108, 29

вернуться

2132

«Письма к Луцилию», 112, 4

вернуться

2133

«Письма к Луцилию», 115, 2

вернуться

2134

«Письма к Луцилию», 115, 10

вернуться

2135

«Письма к Луцилию», 115, 17

вернуться

2136

«Письма к Луцилию», 106, 8

вернуться

2137

«Письма к Луцилию», 118, 6

вернуться

2138

«Письма к Луцилию», 119, 9

вернуться

2139

«Письма к Луцилию», 119, 15

вернуться

2140

«Письма к Луцилию», 120, 8

вернуться

2141

«Письма к Луцилию», 120, 22

вернуться

2142

«Письма к Луцилию», 121, 24

вернуться

2143

«Письма к Луцилию», 123, 6

вернуться

2144

«Сатира на смерть императора Клавдия»

вернуться

2145

«Утешение к Гельвии», 9, 1

вернуться

2146

«Утешение к Гельвии», 10

вернуться

2147

«Утешение к Гельвии»

88
{"b":"275","o":1}