ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я хочу сказать, что вы вовсе не в прошлом. Вы в будущем, в невероятно далеком будущем! Это эпоха формирования греческой мифологии на другой Земле, в пространственно-временной Вселенной, которая возникла лишь после того, как наша состарилась и погибла. Здесь происходят примерно те же самые события, что и на нашей планете, но, поскольку это не та же самая Земля, их результаты различаются все больше и больше.

— Будущее? — Энн тряхнула головой, пытаясь привести в порядок путающиеся мысли. — Другая пространственно-временная Вселенная?

— Неужели так трудно понять или поверить? Во времени невозможно путешествовать назад, только вперед по отношению к собственной эпохе. Прошлое, которое умерло, умерло навсегда; лишь будущее постоянно простирается перед нами. Поскольку я швырнул сам себя именно в эту конкретную эпоху, которая, будучи в прошлом, прекратила существование, я с неизбежностью материализовался в параллельной эпохе последующей Вселенной. Древний философ Анаксимандр Милетский был одним из первых, предложивших концепцию «неопределенного-бесконечного», из которого возникает все сущее, включая первичные атомы и планетные системы, метагалактики и даже потоки времени. Все сущее рождается и умирает, говорит Анаксимандр, и умирая, воплощается в то, из чего само возникло. Таким образом, в каждой из пространственно-временных вселенных, которые существовали задолго до нашей, была своя Земля, и, развивая теорию «неопределенного-бесконечного» Анаксимандра, можно утверждать, что своя Земля будет и в каждой из многих последующих пространственно-временных Вселенных.

— И в каждой из них, — медленно пробормотал Перси, начиная понимать,

— в каждой из них будет свой Персей.

— Именно! — радостно воскликнул профессор Грэй. — За исключением того, что он не обязательно должен каждый раз делать то же самое и таким же образом. Но хватит метафизики! Вы, молодые люди, устали; позвольте показать вам ваши кровати. Мы начнем занятия завтра, Перси — вам особенно надо хорошо выспаться.

Он проводил Энн в небольшую спальню на чердаке, которую она, после тех условий, в которых недавно находилась, сочла просто восхитительной. Перси и профессор устроились возле очага на мягкой охапке шкур.

— Послушайте, профессор, — спросил Перси, когда старик погасил факел,

— если это — не мир настоящей мифологии, тогда здесь не может быть ни богов, ни чудовищ. Однако я видел на арене такого монстра, что мне хотелось бы как можно скорее о нем забыть, и помню другие вещи, которые еще труднее объяснить.

— Конечно. И если бы эта тварь — кстати, это была сцилла — схватила вас, то… Но, хотя они и реальны, реальны до боли, но они вовсе не из нашей Вселенной.

— Как это?

— Есть вселенные, которые лежат рядом с нашей. Существуют всевозможные типы вселенных, параллельные нашей. Многие из них имеют планеты типа Земли и звезды типа Солнца, расположенные в пространстве так же, как и наши. Так вот, случается, что подпространственная пленка, разделяющая вселенные, достаточно слаба, когда вселенная еще молода, и становится все прочнее с течением веков. Вероятно, когда-то происходил постоянный обмен и переселение различных существ с «Земли» одной вселенной на «Землю» другой. Сейчас, видимо, этот процесс сократился до тонкого ручейка, поскольку подпространственная пленка начала твердеть и почти ничего не пропускает. Вскоре она окончательно сомкнется и останутся лишь воспоминания о странных неземных созданиях, которые будут давать почву для прекрасных легенд и необычных суеверий.

Перси с трудом переваривал полученную информацию.

— То есть, насколько я понимаю, боги — вовсе не боги, а, как называл их один из людей, поймавших меня — олимпийские чудовища.

— В общем, да. Чудовища в том смысле, что их внутренняя сущность отлична от человеческой, поскольку они происходят из другого мира. Но, Перси, они во многом похожи на нас! Уровень их развития намного выше нашего, и они не столь ужасны, как, к примеру, соплеменники Горгоны. Они — гуманоиды, и потому должны происходить из мира и вселенной, природные законы которых подобны нашим; и они крайне заинтересованы в том, чтобы помочь человечеству подняться до их собственного уровня. Люди этой эпохи называют их олимпийскими чудовищами, кстати, потому, что в нашем мире они происходят с горы Олимп в Северной Фессалии.

Я многим обязан одному из них, по имени Гермес; если бы не его помощь, я бы не обладал и третью тех знаний и богатства, которыми обладаю сейчас. Он нашел меня вскоре после того, как я здесь появился, и сам предложил мне свои услуги. Сперва я испытывал к нему некоторое недоверие, как, впрочем, наверное, и вы. Но его искреннее дружелюбие быстро развеяло мои сомнения. Не понимаю, почему в возникших позднее мифах он фигурирует как злой интриган! Конечно, вполне возможно, что мифы, которые возникнут в этом мире, будут сильно отличаться от наших.

Он задумчиво кивнул, склонив голову набок — словно живо вообразив некий греческий миф с неким профессором классической истории в качестве главного героя.

— Горгона по сравнению с ним намного хуже, да? Если я должен отправиться за ней на… на…

— На Крит. Она обитает на острове Крит.

— Не могли бы вы мне объяснить, что она из себя представляет?

Профессор Грэй сел и подпер подбородок руками.

— Могу, но прошу помнить, что то, что мне известно, — некая смесь археолого-антропологических данных и того, что я узнал от Гермеса. Как он объяснил, практически все наиболее отвратительные чудовища фактически принадлежат к расе Горгоны, которая обладает многими чертами, свойственным рептилиям. Горгоны происходят из вселенной или вселенных столь не похожих на нашу даже с точки зрения законов биологии и химии, что они, в сущности, недоступны нашему пониманию. Например, у их предводительницы человеческое тело и голова, покрытая вместо волос извивающимися змеями — что вполне соответствует описанию Медузы почти во всех текстах.

Единственное, что меня слегка беспокоит, — внезапно нахмурившись, продолжал профессор, — это прямая связь Медузы с культом Богини-Змеи или Матери Всего Сущего древнего матриархального Крита. Собственно, в середине микенской эпохи — незадолго до настоящего времени — религия Триединой Богини, как она тогда называлась, была распространена почти по всему Средиземноморью, и жрицы этого культа были не только ведущей силой общества, но и полностью контролировали сельское хозяйство и большую часть местной промышленности. В хрониках нашего мира эта религия внезапно исчезла, и ее место занял олимпийский пантеон. Однако здесь, во время переходного периода, примерно за два столетия до героев Гомера, нет никаких следов какой бы то ни было религии. Это очень странно. Возможно, ни одна еще не возникла; однако мне очень хотелось бы посмотреть, что происходит на Крите. Гермес говорит, что с тех пор как там поселились Горгоны, остров слишком опасно посещать лишь из научного интереса. Однако…

И еще один вопрос — почему Горгоны внешностью напоминают рептилий. У большинства древних народов змея была символом мудрости и плодородия. Лишь в книге Бытия нашей Библии мы находим менее приятный образ змея, но даже и там он исключительно умен и хитер, хотя уже более и не дружествен Человеку. Возможно, что…

Измотанный первыми двумя днями в доахейской Греции, Перси на этом месте уснул, и ему приснилось, будто он снова вернулся в свое время, и хитрый торговец по имени Люцифер Вельзевул Гермес уговорил его купить очень дорогой ресторан, клиенты которого оказались исключительно гремучими змеями, нетерпеливо требовавшими пищи. Когда он подошел к одной из них с предложением расплатиться, тварь бросилась на него, обнажив тройной ряд быстро растущих ядовитых зубов…

Он проснулся в довольно мрачном настроении, несмотря на то, что Энн приготовила вкусный завтрак из местного хлеба с сыром и пяти яиц, принадлежавших различным птицам. Кроме того, профессор Грэй принес им вполне приличную одежду.

12
{"b":"27511","o":1}