ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Но даже если я не стану выступать по радио сегодня, мне все равно придется идти в студию. Самое позднее — через две недели, если я улягусь в постель и несколько дней подряд буду принимать рвотное.

От такой перспективы желудок Мойше грустно заурчал.

— О том, что будет после сегодняшнего дня, не беспокойтесь. — Глаза Анелевича были холодными и расчетливыми. — Я могу найти достаточное количество военной формы и достаточно бойцов-блондинов или русоволосых парней.

— Вы хотите совершить нападение на передатчик и обвинить в этом нацистов?

— Два раза в точку, — ответил Анелевич. — Жаль, что в моем отряде нет необрезанных мужчин. Люди знают разницу. Ящеры — вряд ли, но я терпеть не могу глупого риска. Есть поляки, которые считают, что немцы допустили всего лишь одну ошибку: оставили нас в живых. И если появится случай, они набросятся на нас.

— К сожалению, вы правы, — вздохнул Русси. — Пошлите одного из ваших бойцов за рвотным, а другого — за слабительным. Я не хочу, чтобы кто-нибудь запомнил, что я покупал лекарства, если ящеры потом станут задавать вопросы. — Он снова вздохнул. — Чувствую, мне вообще не захочется вспоминать о нескольких предстоящих мне часах.

— Охотно верю. — Глаза Анелевича смотрели на него иронично, но с немалым уважением. — Знаете, мне кажется, я бы предпочел быть раненным в сражении. Там это происходит хотя бы неожиданно. Но сознательно делать нечто подобное с собой…

Русси быстро взглянул на ручные часы (бывшая собственность одного немца, которому они больше не понадобятся).

— Постарайтесь поскорее достать лекарства. Ящеры появятся часа через три, к этому времени я уже должен быть в соответствующем больном виде. — Он осмотрел бумага, лежащие на столе. — Хочу убрать те, которые действительно нужны…

— … чтобы можно было заблевать все остальное, — досказал за Мойше Анелевич. — Это хорошо. Если при выполнении плана вы обращаете внимание на мелочи, это практически гарантирует успех. — Он поднес палец к своей серой кепке. — Об остальном я позабочусь.

Анелевич сдержал слово. К тому времени, когда охранники ящеров явились для сопровождения Русси а студию, он уже не раз пожалел об оперативности Анелевича. Ящеры зашипели и брезгливо отпрянули от его двери. Их вряд ли можно было упрекнуть. Чтобы вновь вернуть кабинет в пригодное для работы состояние, помещение нуждалось в солидном проветривании. Да и добротные брюки Мойше больше не обретут былого вида.

Один из ящеров очень осторожно сунул голову в кабинет. Поглядел на Русси, распластавшегося на стуле, потом на запачканный стол.

— Что случаться? — спросил охранник на ломаном немецком.

— Должно быть, съел что-то плохое, — слабо простонал Русси.

Малая часть его, которая не так активно хотела умереть, отметила, что он даже говорит правду, — наиболее эффективный из изобретенных способов лжи. Однако все остальное существо Русси чувствовало себя так, словно его растянули, точно веревку, завязали узлами, а потом пропустили между пальцев великана.

Еще несколько ящеров заглянули к нему в кабинет из коридора. Там стояли и люди, выглядевшие более испуганными, нежели ящеры, которым не грозило заразиться некоей ужасной болезнью, обрушившейся на него. Просто ящеры находили его вид совершенно неэстетичным.

Один из ящеров включил портативную рацию и что-то сказал туда. Из динамика послышался ответный, хрустящий и шипящий, голос. С неудовольствием охранник вошел внутрь кабинета. Он вновь что-то сказал в рацию, затем поднес ее к Русси. Мойше услышал голос Золраага.

— Вы больны, герр Мойше? — спросил губернатор. Теперь он вполне сносно говорил по-немецки. — Вы настолько больны, что не сможете сегодня выступать на нашем радио?

— Боюсь, что так, — закряхтел Русси. — Мне очень жаль, — добавил он, впервые за день солгав.

— Мне тоже жаль, герр Мойше, — ответил Золрааг. — Мне нужно было ваше выступление по поводу бомбардировки Вашингтона, о чем мы предоставили бы вам всю информацию. Я знаю, вы сказали бы: это показывает, что вашим соплеменникам нужно прекратить их глупую войну против нашего превосходящего оружия.

Русси снова застонал, частично от слабости, частично оттого, что ждал подобных слов от Золраага.

— Ваше превосходительство, сегодня я не в состоянии говорить. Но когда поправлюсь, честно скажу о том, что сделали ваши силы.

— Уверен, мы договоримся о том, что вы скажете, — ответил Золрааг. Губернатор пытался быть дипломатичным, но еще не овладел этим искусством. Он продолжал:

— А сейчас вы должны справиться с болезнью. Надеюсь, ваши врачи смогут вылечить вас.

— Благодарю вас, ваше превосходительство. Эта болезнь обычно не имеет смертельного исхода.

— Если хотите, мои охранники доставят вас из вашего кабинета домой.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, не надо, — отказался Русси.

— Я хотел бы как можно дольше сохранять иллюзию свободы действий.

Едва произнеся эти слова, он тут же пожалел об этом. Лучше бы ящеры думали о нем как о послушной марионетке. Мойше надеялся, что Золрааг не поймет его слов.

Но губернатор понял. Хуже того, он согласился:

— Да, эту иллюзию стоит сохранять, герр Мойше.

Что ж, он лишь подтвердил, что свобода Русси является иллюзией. Даже в своем истерзанном, тошнотворном состоянии Мойше почувствовал, как его охватывает гнев.

Губернатор что-то сказал на своем шипящем языке. Охранник с рацией ответил ему, затем с явным облегчением выскользнул из кабинета Русси. Все ящеры покинули еврейскую штаб-квартиру. Русси слышал, как их когтистые лапы стучат до линолеуму.

Спустя несколько минут в кабинете появился Анелевич.

— Да, воняет у вас так, словно канализационную трубу прорвало, — поморщился он. — Давайте-ка почистим вас немного и отправим домой.

Русси отдался во власть практических забот боевого командира. Он позволил Анелевичу вести себя за руку вниз по лестнице. На улице их ждал велосипед с коляской. Анелевич усадил туда Мойше, сам забрался на маленькое седло и крутанул педали.

Со свинцово-серых небес посыпал дождь. Мордехай Анелевич протянул руку и надвинул козырек кепки, чтобы дожди не попадал в глаза.

108
{"b":"27546","o":1}