ЛитМир - Электронная Библиотека

— Может быть, — отозвался Трокунд. — Но сейчас мы идем по землям, сохранившим вам верность, и наши припасы поступают исправно. Посмотрим, как поведут себя солдаты, вступив на земли, подвластные покамест Петронию.

— О да, если обоз попадет в беду, придется пограбить изрядно, — согласился Маммиан, один из провинциальных военачальников, решившихся связать свою судьбу с новым императором. Несмотря на возраст — было ему хорошо за сорок — и изрядное брюхо, Маммиан оставался отличным всадником. — Но мы и подеремся изрядно, а это все извиняет.

Крисп начал было говорить, что ничто не извиняет грабеж собственного народа, но промолчал. Если крестьяне на западе трудились на мятежника и против Криспа, они становились законной добычей для солдат — люди Петрония не стеснялись бы, достигнув земель, находящихся под властью столицы. Но так или иначе, страдали империя и казна.

— Гражданская война, — только и бросил Крисп, точно ругательство.

— Да, тяжелые времена, — согласился Маммиан. — Хуже гражданской войны может быть только одно — проигранная гражданская война.

Крисп согласно кивнул.

Два дня спустя его армия форсировала Эризу — сожженные мосты еще предстояло отстроить. В этот раз переправа прошла без приключений, хотя Крисп несколько раз ловил себя на том, что оглядывается, опасаясь увидеть императорского гонца, несущего весть о новой катастрофе. Но гонцов не появлялось, и одно это поднимало Криспу настроение.

Вскоре начали появляться следы боев: сожженные Саркисом за зиму деревни, невспаханные и незасеянные поля, развалины домов. На этом берегу Эризы крестьяне если и попадались, то бежали от солдат, как от чумы.

Дорога пошла вверх, взбираясь на холмистое западное нагорье.

Жирный чернозем равнин становился тощей, сероватой супесью.

Стояла весна, и луга еще зеленели, но Крисп знал, что летом солнце выжжет траву дотла. На равнинах крестьяне порой снимали по два урожая в год. Жители нагорья почитали счастьем, если могли получить один: здешние просторы лучше подходили для скотоводства, чем для земледелия.

Наступление Криспа превратилось из прогулки в войну на полпути между Эризой и городом Резаина. Император начал уже подумывать, а не решил ли Петроний вообще сдаться без боя, как разведчики, скакавшие впереди армии, вернулись назад. Крисп не понял, от кого они отстреливаются, пока не увидел, что разведчиков преследуют всадники.

— Это люди Петрония! — воскликнул он.

Отличить их от собственной кавалерии он мог лишь по тому, что они напали на разведчиков, — обе армии носили одинаковое вооружение. Еще одна, непредвиденная опасность гражданской войны.

— Да, благим богом клянусь, это мятежники, — согласился Маммиан. — И их там чертова уйма. — Повернувшись, он принялся отдавать команды трубачам, чья музыка разносила приказы по армии. Грянули трубы, солдаты строились, готовясь к бою, а Маммиан подгонял их ревом:

— Быстрее, лед вас возьми! Мы же только и ждали случая раз и навсегда покончить с вонючим предателем! Быстро, быстро, стройся!

За пару минут толстопузый генерал проявил больше прыти, чем за всю кампанию. Крисп удивленно воззрился на него. Проклятия, которыми Маммиан осыпал Петрония, и желчь, с которой он это делал, тоже оказались неожиданностью.

— Простите, что сомневался в вашей верности, генерал, — промолвил Крисп, когда Маммиан остановился перевести дыхание.

— На вашем месте, — Маммиан хитро глянул на него, — я бы собственной тени не доверял, окажись она у меня за спиной. Могу я говорить прямо?

— Я на это надеюсь.

— Да, похоже на то, — раздумчиво сказал Маммиан. — Я знаю, что не больно-то помог вам осенью.

— Нет, но и Петронию — тоже. За это я тебе благодарен.

— Да уж надеюсь. Честно говоря, я выжидал. И извиняться за это не стану. Если бы вы заняли трон, не заслуживая его, Петроний быстро накрошил бы вас ломтиками. А я в конце концов помог бы ему; империи не нужны слабаки на троне. Но раз вы неплохо с ним сражались, и указы ваши по большей части были разумны… — Маммиан злорадно потер руки, — я помогу вам повесить шкуру этого сукина сына на стенке. Выкинул меня со службы, да?!

— Выкинул? — недоуменно повторил Крисп. — Но ты военачальник…

—… Провинции, которой военачальник нужен, как ящерице баня, — перебил его Маммиан. — Я был с Петронием, когда он пару лет назад попытался захватить Васпуракан. Я ему прямо сказал, что у нас силенок на это не хватит.

— Я ему сказал то же самое перед началом похода, — заметил Крисп.

— И что он сделал? — поинтересовался Маммиан.

— Попытался меня убить. — Крисп вздрогнул. — Едва не преуспел.

Маммиан хрюкнул.

— Мне он заявил, что, дескать, если я не хочу сражаться, так он исполнит мое желание. Так я и застрял на равнинах, где никогда ничего не случается. А теперь мне подвернулся случай отплатить ублюдку той же монетой. — Он погрозил приближающимся всадникам кулаком. — Вы свое еще получите, гады!

Крисп тоже наблюдал за надвигающимся противником. Несмотря на малый военный опыт, он оценил вражескую армию как равную собственной. Император криво осклабился — битва будет более кровавой и менее решающей, чем он рассчитывал.

Над центром вражеского строя реяло синее знамя с золотым солнцем — такое же, каким размахивал рядом с Криспом знаменосец. Это не просто путало — Криспу казалось, что он будет биться с собственным отражением.

— Крисп! Автократор Крисп! — кричали его солдаты. Люди Петрония в ответ выкликали имя своего командира.

Крисп обнажил меч. Пусть он не был солдатом, но в горячке боя искусство фехтования не так уж важно. Перед ним выстроился отряд халогаев, готовых уберечь его от схватки; яркое весеннее солнце блестело на бритвенно-острых лезвиях секир. Крисп не спорил с ними, понимая, что может еще повоевать, несмотря на все усилия своих охранителей; даже начальнику стражи не дано предугадать исход сражения.

С убийственной легкостью взметнулись в небо стрелы. Люди валились с коней. Кто-то бился, пытаясь встать; кто-то лежал неподвижно. Падали кони, давя своих всадников. Над полем разносились вопли людей и конское ржание. Раненые лошади носились панически туда и сюда, сбрасывая седоков и сея хаос в рядах остальных.

Два строя смыкались. То здесь, то там солдаты уже не осыпали друг друга стрелами, а кололи легкими пиками и рубили саблями.

Над полем стоял оглушительный грохот: вопли, крики, гром копыт и звон металла. Оглядываясь, Крисп не мог понять, какая сторона пока побеждает.

Он посмотрел вперед, на второе императорское знамя. С некоторым удивлением он узнал среди воинов Петрония — частью по позолоченной кольчуге и красным сапогам, а больше по надменной легкости, с которой Анфимов дядя восседал на коне. Петроний тоже заметил соперника; даже с двух сотен шагов Крисп ощутил, как столкнулись их взгляды. Петроний указал на Криспа мечом, и его последователи устремились вперед.

Крисп вогнал шпоры в бока Прогрессу. Гнедой мерин заржал от боли и ярости и рванулся вперед. Но халогаи тоже не дремали. Один за одним он вцеплялись в удила, уздечку, упряжь.

— Проклятье, пропустите меня, — взревел Крисп.

— Нет, твое величество, — отвечали ему северяне. — Мы разделаемся с мятежником за тебя!

Петроний и его свита были уже близко. Халогайской гвардии у него не было, но вокруг самозванца собрались самые близкие его соратники, самые верные и храбрые. Саблями и пиками они врезались в ряды императорских телохранителей.

Наслушавшийся баек, Крисп никогда раньше не видел, как же халогаи сражаются на самом деле. Первые их ряды были просто сметены, стоптанные конями или пронзенные пиками, прежде чем они успели хоть поднять секиры. Но падали и солдаты Петрония — от огромных топоров их кольчуги защищали не лучше, чем холстина.

Лишенные брони лошади страдали еще больше. Даже мясники на бойнях орудовали топорами менее длинными, тяжелыми и острыми, чем те, которыми орудовали могучие северяне. Одного удара доставало, чтобы уложить лошадь на полном скаку; второй отправлял к праотцам всадника.

25
{"b":"27549","o":1}