ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Tell me more. 12 историй о том, как я училась говорить о сложных вещах и что из этого вышло
Руководство по устройству, эксплуатации и ремонту Человека
Мужчины, которых мы выбираем
Сборник медитаций, визуализаций и гипнотических сценариев
Пёс по имени Мани
Волшебные существа. Драконы, единороги, чудовища
Никель. Истории ледяных менеджеров
Легкий способ бросить курить
Оцепенение
A
A

– А что посоветуешь ты? – развел руками Маниакис. – Жениться снова, на благо семьи какой-нибудь девушки, не принимая во внимание, испытываю ли я к ней хоть каплю чувств? Один раз я уже поступил так. Видит Господь наш, благой и премудрый, одного раза мне вполне хватило. Или прикажешь в дополнение к алым сапогам нацепить голубую рясу и стать Автократором-монахом? Боюсь, мой темперамент мне не позволит.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала Лиция.

– Прости, – сказал Маниакис. – Не следовало говорить подобные вещи. Мне не следовало даже думать о них. Я должен просто верить, что все обойдется. Пусть именно такова будет воля Фоса. Но ты моя любимая кузина, а за это приходится платить. Я привык откровенно обсуждать с тобой любые проблемы, и, когда ты задаешь мне какой-нибудь вопрос, я стараюсь ответить на него так честно, как могу.

– Все в порядке, – ответила Лиция. – Просто ты удивил меня. И чуть-чуть напугал. Я не ожидала, что у тебя в душе столько всего накипело. Конечно, несмотря на алые сапоги, ты остаешься мужчиной и человеком, которому иногда надо с кем-то поделиться своими тревогами. Если я могу тебе помочь, то всегда рада это сделать.

– Ты это уже сделала. – Маниакис обнял кузину за плечи. – Знаешь, – задумчиво сказал он, обращаясь больше к себе, чем к ней, – если произойдет несчастье, да убережет нас от этого Фос, женитьба на тебе будет самым мудрым моим поступком.

– Наши отцы – братья, – напомнила Лиция. Он наклонил голову, пытаясь понять, как прозвучал ее голос. Она явно не была шокирована. Скорее своим тоном она просто пыталась напомнить ему, какие трудности в подобном случае им обоим придется преодолеть.

Маниакис тоже чувствовал себя не в своей тарелке, хотя не так сильно, как можно было ожидать. Они с Лицией всегда прекрасно понимали друг друга, но ему казалось, что в их отношениях была искра другого чувства. Он ощутил это в момент их прощания в Каставале, и ему казалось, что она тогда почувствовала то же самое.

– Думаю, вряд ли можно найти лучший способ окончательно вывести из себя экуменического патриарха Агатия, – сказал Маниакис и несколько нервно рассмеялся. – Хотя нет, – тут же поправил он себя, рассмеявшись уже от всей души, – беру свои слова обратно. Изъятие золота из храмов несомненно доставило святейшему гораздо больше неприятных минут, чем могли бы причинить два человека, даже если они двоюродные брат и сестра.

– Не будь так уверен, – ответила Лиция. – Вот если бы между нами не было столь близкого родства… – Она покачала головой и замолчала.

Чему быть, того не миновать, подумал Маниакис и сказал:

– Не стоит предаваться пустым и глупым фантазиям. Зоиль – лучшая в Видессе повитуха; она вытащит Нифону из любой беды. А на случай серьезных неприятностей поблизости будет лучший маг-врачеватель. Если нам улыбнется удача, в империи появится наследник. И если Фос будет благосклонен, мальчик вырастет и придет мне на смену. Тогда мы оба забудем то, о чем говорили здесь. Нет, – поправил он себя, – не забудем. Притворимся, что такого разговора никогда не было.

– Возможно, это будет с нашей стороны самым мудрым поступком. – Лиция повернулась и быстро пошла через большой зал.

Маниакис проводил ее взглядом, спрашивая себя, что он сейчас чувствует – облегчение или разочарование. А может, и то и другое? Он быстро очертил у сердца магический знак Фоса. Ему не дано будет разобраться в этих чувствах, если Господь, благой и премудрый, окажется к нему милосерден.

Глава 8

Когда Автократор переправлялся через узкий пролив, известный под названием Бычий Брод, чтобы начать военную кампанию против Царя Царей Макурана, сама переправа часто служила поводом для пышной церемонии. Обычно патриарх благословлял императора, а также возглавляемое им великое и славное воинство. Жители Видесса громкими криками славили солдат, поднимавшихся для переправы на борт кораблей. Во времена процветания дворцовые служители полными горстями бросали в толпу серебряные монеты. Порой, как не преминул напомнить Маниакису Камеас, пел большой хор, прославляя победы, одержанные на западе Ставракием Великим, дабы вдохновить переправлявшееся войско на такие же подвиги.

На сей раз Маниакис нарушил большую часть традиций. Он вывел из столицы к переправе всего два полка – взять с собой больше людей не позволяла необходимость обеспечить надежную охрану городских стен. Он не допустил присутствия зрителей, не желая, чтобы жители столицы своими глазами увидели, со сколь малыми силами он выступил в поход; еще меньше ему хотелось, чтобы об этом пронюхали макуранцы. Он не мог позволить себе разбрасывать в толпу даже самые скудные дары, ибо казна едва сводила концы с концами, чтобы вовремя платить солдатам. Что же до хора, то за последнее время воины империи не снискали славы в сражениях с армией Царя Царей и могли, чего опасался Маниакис, воспринять прославление побед Ставракия скорее как горький упрек.

Агатий сплюнул на доски причала в знак отвращения к Скотосу, после чего простер руки к светлому солнцу Фоса и произнес:

– Пусть Господь наш, благой и премудрый, благословит наше славное воинство и вдохновит своего наместника на земле, Маниакиса Автократора, вселив в него смелость и неколебимость, необходимые, чтобы выстоять перед множеством обрушившихся на империю бед. Да оградит он наших храбрых воинов от ранений и увечий, но более всего от поражения в битве! Молим Господа нашего, дабы позволил он им восстановить и приумножить величие нашей империи и наших святых храмов! Да будет так!

– Да будет так! – хором отозвались Маниакис, брат его Парсманий и люди, отправлявшиеся с ними в поход на запад.

Маниакис старался не обращать внимания на довольно кислые взгляды, искоса бросаемые на него Агатием. Когда экуменический патриарх упомянул о восстановлении и приумножении былой славы храмов, он явно имел в виду не только освобождение святилищ Фоса, расположенных на захваченных макуранцами землях. Агатий прозрачно намекал на необходимость скорейшего возврата золота и серебра, поступившего из храмов на императорский монетный двор.

– Благодарю за прочувствованную молитву, вознесенную тобой, святейший, – сказал Маниакис патриарху. – С твоей стороны было очень мудро просить Фоса даровать нам победу. Ибо, если мы потерпим поражение, возместить потери, понесенные святыми храмами, окажется некому.

– Уверяю тебя, величайший, подобные низменные соображения даже не коснулись моих мыслей во время молитвы, – пробормотал Агатий. Его слова прозвучали вполне искренне. Но ведь произносить искренние речи – одна из прямых обязанностей патриарха, подумал Маниакис.

Интересно, спросил он себя, насколько прочувствованно заговорит Агатий, случись ему проведать о чувствах, связывающих Автократора с его кузиной. Без сомнения, гневные проклятия, кои старик обрушит на их головы, прозвучат куда более.., искренне.

Выкинув из головы даже тень мысли о возможности подобного противостояния, Маниакис повернулся к отцу и Регорию.

– Хочется верить, что вы не уступите Этзилию эту часть империи, пока я буду занят делами в западных провинциях! – Он надеялся, что его слова прозвучат как шутка, но они прозвучали почти как мольба.

– Пока каган сидит тихо, – ответил старший Маниакис. – Надеюсь, так и будет.

– Прошу тебя, соблюдай особую осторожность в западных провинциях, величайший, – добавил Регорий. – Помни, что макуранцы уже долгое время одерживают одну победу за другой, в то время как наши войска терпят поражение за поражением. Не позволяй себе ввязываться в сражения, если у тебя нет полной уверенности в благоприятном исходе. Иначе у наших воинов может сложиться превратное впечатление о непобедимости макуранцев.

– Я запомню твои слова, – сказал Маниакис. Да, если уж сорвиголова Регорий советует соблюдать особую осторожность, это следует принять во внимание. И все же отказаться от попытки изгнать войска Царя Царей из западных провинций означало смириться с присоединением этих земель к Макурану.

67
{"b":"27552","o":1}