ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Какое же? — Рошнани внезапно засмеялась. — А-а! — Она переплела пальцы и сложила руки на животе, где рос пока невидимый миру ребенок.

— Оно самое. — Абивард кивнул. — Матери, насколько я знаю, просто тают, узнав, что скоро станут бабушками. — Он задумался. — Конечно, мы странствовали долго, и Фрада мог уже сделать ее бабушкой. Он падок на хорошенькие личики и за это время вполне мог произвести на свет парочку байстрюков. Но это не совсем то же самое, что быть отцом — или матерью — наследника надела… если, конечно, родится мальчик.

— Если родится мальчик, — повторила Рошнани. — Мне до сих пор не приходило в голову, насколько это важно. — Она с тревогой посмотрела на Абиварда:

— Ты очень рассердишься на меня, если это будет девочка?

— Я? Разумеется, нет. Я просто захочу сделать вторую попытку, как только будет можно. Я рассчитываю, что рано или поздно все получится как надо. Но мать может огорчиться. Я слышал, как она извинялась перед отцом, когда родилась Динак, за то, что родила дочь, а не сына.

— Неудивительно, что Динак так рвется прочь с женской половины! — воскликнула Рошнани.

— Я как-то не задумывался об этом, но ты, наверное, права, — сказал Абивард.

— Конечно, не задумывался — ты же мужчина, — сказала Рошнани. — Мужчинам не приходится задумываться о таких вещах. А женщинам приходится.

Абивард развел руками, не находя достойного ответа. Когда что-то подобное говорила Динак, голос ее звучал сердито. А Рошнани сказала это так, как говорила бы о том, что в баранину не доложили мяты. Однако именно поэтому было так трудно ответить ей.

Он благоразумно сменил тему разговора:

— Если родится мальчик, мы должны знать об этом заранее, чтобы сразу сказать матери.

— Тебе это до такой степени любопытно? — спросила Рошнани. Когда он кивнул, лицо ее просветлело. — Да и мне тоже. Пошли найдем его.

В деревне имелась пара харчевен, но ни в одной из них прорицателя не было.

Не пировал он и среди воинов и местных жителей. Наконец они набрели на него он чистил своего коня. Когда Абивард объяснил, чего он от него хочет, Таншар улыбнулся:

— Да, повелитель, пожалуй, я могу это сделать. Деревенские женщины часто меня об этом просят. Только…

— Вот видишь? — радостно воскликнул Абивард и лишь после этого заметил, что прервал прорицателя. — Только что?

Таншар деликатно кашлянул:

— Для этого волшебства нужен один волосок из… из определенного места той женщины, которая ждет ребенка. Как только я закончу обряд, волосок сжигается… Но конечно, если госпоже неугодно будет дать этот волосок, я пойму. — Похоже, он чувствовал себя несколько неловко в присутствии Рошнани.

И вновь Абивард не знал, как ответить, но совсем по другой причине. С пылающим не только из-за жары лицом он посмотрел на Рошнани. Она сказала:

— Если это могут деревенские женщины, я тоже смогу. Я вижу, Таншар, у тебя при себе седельные сумы. У тебя там все, что нужно для обряда?

— Надо подумать, госпожа, — ответил прорицатель и через несколько секунд кивнул:

— Да, все. Ты уверена, что…

Он не успел закончить вопрос, как Рошнани уже отвернулась и направилась к своему фургону. Она возвратилась, держа что-то — надо полагать, волосок — между указательным и большим пальцами. Поморщившись, она сказала:

— Как будто оса ужалила.

— Э-э… да. — Таншар не вполне понимал, как вести себя в такой ситуации.

— Если ты будешь любезна подержать это, пока я все подготовлю…

Он полез в одну из сум и рылся там, пока не нашел свою гадальную чашу. Но он не стал наполнять ее водой, а снова полез в суму и извлек оттуда маленький изящный стеклянный флакончик, заткнутый пробкой. Он поднял его, удовлетворенно хмыкнув.

— Похоже на видессийскую работу, — сказал Абивард.

— Так и есть, — ответил Таншар. — Он полон оливкового масла. Часто чародей пытается проделать этот обряд с помощью топленого сала. Но в таком случае надо быть крайне осторожным, не то пол животного, от которого получено сало, повлияет на результат. Использование растительного масла такую возможность исключает.

— Минеральное масло было бы еще лучше, — сказала Рошнани.

— В этом смысле да, но не в остальных. Поскольку оно берется из земли, а не от живого существа, оно не очень подходит для предсказаний о новой жизни, — пояснил прорицатель.

— Конечно, тебе виднее, — согласилась Рошнани.

— Да, — рассеянно согласился Таншар. Он налил масла в чашу и протянул ей:

— Будь добра, госпожа, опусти сюда волосок… — Когда она сделала это, он обернулся к Абиварду:

— Убедись, повелитель, что я не дотрагивался до волоска и не дотронусь.

— Вижу, — сказал Абивард. Прорицатель так суетился из-за этого несчастного волоска, будто хотел заверить Абиварда, что не дотрагивался и не собирается дотрагиваться до того места, откуда взялся волосок. Но тут Абивард посерьезнел: ведь магия вся строится именно на таких, казалось бы, мелочах. Возможно, заверения Таншара были не просто проявлением вежливости.

Таншар поставил чашу на землю и присел возле нее на корточки.

— Господин, госпожа, смею предположить, что вы захотите увидеть все сами, — сказал он, и Абивард с Рошнани присели рядом с ним.

Таншар принялся медленно, в нос читать нараспев заклинание, в котором часто поминались Фраортиш Старейший и преподобная Шивини — двое из Четырех Пророков, по одному каждого пола, чтобы через них получить от Господа желаемые сведения.

Короткий курчавый черный волосок подрагивал в чаше с оливковым маслом, а потом внезапно совершенно распрямился.

— Что это значит? — спросила Рошнани.

— Госпожа моя, это значит, что в тебе растет мальчик, — ответил Таншар. — Да будет он столь же храбрым, умным и красивым, как его отец.

Рошнани и Абивард поднялись и обнялись.

— Прекрасная весть! — сказал Абивард. Он полез в кошель на поясе, достал оттуда пригоршню звонких серебряных аркетов и вручил их Таншару. Когда прорицатель попробовал возразить, он не стал его слушать. Потом, не в силах подавить любопытства, спросил:

— Если бы это была девочка, то какой был бы знак?

— Волосок не выпрямился бы, а свернулся в колечко, — сказал Таншар. Он достал из седельной сумы кремень, стальную пластинку и глиняную лампу, в которую налил оливкового масла из флакона. Еще он достал кожаный мешочек, наполненный крошеными сухими листьями, засохшей травой и веточками. Он сделал из растопки небольшую кучку и принялся высекать искру из кремня. Вскоре занялся огонек. Тогда он поджег веточку и поднес ее к лампе. Показывая на гадальную чашу, он сказал Рошнани:

— Вынь волос и сожги его в огне лампы. Поскольку его уже один раз использовали для магии, он стал уязвим для магических влияний и его надо сжечь.

Она поступила так, как он просил. Из-за масла, налипшего на волосок, пламя на мгновение вспыхнуло ярко и жарко. Рошнани отдернула руку: ее пальцы были в масле, и она могла обжечься.

— Мальчик, — тихо проговорил Абивард, когда они попрощались с Таншаром. У тебя будет мальчик. — Он только сейчас по-настоящему это почувствовал.

Женщины отлично знают, что это такое — иметь ребенка. Мужчины же начинают понимать это, только видя огромный живот жены или взяв новорожденного на руки.

— Твоя мать будет довольна, — сказала Рошнани.

— Об этом-то я нисколько не думал, — ответил Абивард. Они улыбнулись друг другу и, наплевав на вековой обычай, пошли к ее фургону, держась за руки.

* * *

После Налгис-Крага скалистый холмик, на котором стояла крепость Век-Руд, показался Абиварду не более чем прыщиком на лице земли. Но знакомые очертания почти треугольной крепости вызвали комок в горле. За тот год с небольшим, что его здесь не было, в его жизни многое изменилось, но крепость, его родной дом, осталась прежней. «Как тому и следует быть», — подумал он.

На самом деле это было не совсем так. Стены украсились знаменами. Подъехав поближе, Абивард увидел на них красного льва Макурана. Принимая во внимание то, зачем он отправился на войну, это представлялось вполне уместным и достойным.

92
{"b":"27556","o":1}