ЛитМир - Электронная Библиотека

А еще в городе расположились ядрометы. Среди вязнущих в грязи ункерлантских солдат начали рваться снаряды. Часть колдовской силы поглощала мокрая земля — но только часть. Над полем понеслись крики обожженных и раненных осколками.

— Вперед! — кричал Леудаст. — Мы их сомнем! — Он не знал, справятся ли ункерлантцы с боевоей задачей, но если сейчас он выкажет неуверенность — точно не справятся. — Хох! — орал он. — За Свеммеля! Хох-хох-хох!

— Хох! — подхватили ункерлантцы.

Они держались. Они продержались все прошлое лето и осень, пока альгарвейцы гнали их перед собою, едва замечая. Леудаст до сих пор удивлялся про себя этой стойкости. Так легко было бы бросить жезл и поднять руки… но он продолжал сражаться, как и его соотечественники. А с тех пор как осень сменилась зимою, они перешли в наступление. Одного этого хватало, чтобы поддержать дух бойца.

Но не хватало, чтобы отдать Лаутерталь ункерлантцам. Солдаты Мезенцио провели в городке немало времени — и провели его с пользой для себя. По околице они выкопали, а затем искусно замаскировали огневые точки да вдобавок укрепили подходы к ним — иначе доты по весне утонули бы в грязи. А этого не случилось, и альгарвейцы теперь брали кровавую дань с наступающих. А ядра все сыпались Леудасту и его товарищам на головы.

Капрал заметил, как кувыркается в воздухе снаряд, и рухнул ничком в грязь. Над ухом зловеще просвистели осколки, и ходуном заходила пропитанная водой земля. Но, когда рыжики принимались сотнями резать пленных кауниан, бывало хуже. Тогда земля не содрогалась: она лопалась, окатывая пламенем бегущих, в то время как окопы и траншеи смыкались, поглощая несчастных солдат, что искали там укрытия. Альгарвейское чародейство стоило принимать всерьез.

Леудаст опасался, что альгарвейцы могут и в этот раз ударить по наступающим кровавой волшбой, раз уж те столь тщательно укрепили позиции вокруг Лаутерталя. Но если рыжики и могли прирезать десяток-другой пленных, они не стали возиться. Нужды в этом не было. У Леудаста и его товарищей не оставалось ни единого шанса даже добраться до околицы, не говоря о том, чтобы вышвырнуть защитников из городка.

Капрал стер грязь с лица и оглянулся. За зиму солдаты конунга привыкли использовать альгарвейскую тактику — не штурмовать позиции противника в лоб, а обойти с фланга. Когда атакам ункерлантцев придавали мощи бегемоты в снегоступах, тактика эта срабатывала превосходно. Сейчас же…

Леудаст покачал головой. Утопавшие по колено в грязи солдаты едва ли смогут выполнить фланговый маневр в виду Лаутерталя, даже если альгарвейцы не подготовили им неприятных сюрпризов на других подходах к городу. Ункерлантцы не могли пойти в обход, не могли продвинуться вперед и едва в силах были удержаться посреди голого поля.

— Что делать, капрал?! — крикнул кто-то из рядовых, уверенный, что командир знает ответ. — Что делать-то?!

Первым ответом, что пришел Леудасту в голову, было «ничего». потом — «остаться на месте и терпеть». Эта мысль ему тоже не понравилась, хотя приказ в этом случае был бы исполнен буквально.

Он снова оглянулся, пытаясь сообразить, как же выбить рыжиков из Лаутерталя. Если бы капрал увидел хоть единый шанс на победу, он приказал бы бойцам продолжить атаку: без жертв не обходится ни одна война. Но победы не достигают, швыряя солдат в мясорубку. А ничего другого, сколько мог судить Леудаст, его товарищи на окраине Лаутерталя не могли достичь.

— Отступаем! — крикнул он. — На старые позиции! В другой раз врежем этим ублюдкам!

Так это или нет, он не знал. Понятно было только, что наступление провалилось.

Отход стоил полку Хаварта едва ли не больше крови, чем атака. По счастью, альгарвейцы не более способны были преследовать отступающих ункерлантцев, чем те — взять город, но вражеская артиллерия продолжала осыпать их разрывными снарядами.

Скорчившись в полных воды траншеях, солдаты конунга Свеммеля считали потери. Леудаст видал и похуже — что не особенно его утешало.

— Кто приказал отступить? — поинтересовался капитан Хаварт.

— Я, сударь, — ответил Леудаст, ожидая, что получит сейчас грандиозный разнос.

Но Хаварт только кивнул.

— Хорошо, — промолвил он. — Вовремя.

Капрал тяжело и устало вздохнул.

За долгие годы службы драколетчиком граф Сабрино никогда не встречал в воздухе противников столь упорных, как под холодным небом ледового края. Скрыться от них ему не удавалось при всем желании, и крыло Сабрино страдало от их атак неимоверно.

— Да неужели ж мы ничего не можем поделать?! — в отчаянии воззвал он к полковнику Брумидису, который возглавлял горстку янинских драколетчиков, отправленных на полярный материк. — Или мы бессильны перед ними?

Брумидис пожал плечами так вяло, как не позволил бы себе ни один альгарвеец. Янинский офицер — невысокий, худощавый мужчина с роскошными черными усами, слишком роскошными для его узкой физиономии, явно пытался дать понять, что судьба в данном случае правит человеком, а не человек судьбой. Вслух он заметил только:

— Что же нам остается делать, как не терпеть?

— Тронуться умом? — предположил Сабрино — в этой шутке была солидная доля правды. Он с силой огрел себя по шее и радостно вскрикнул: — — Вот! Один комар мертв. Остается, по моим подсчетам, еще сорок восемь миллиардов. Проклятые твари жрут меня живьем.

Полковник Брумидис снова пожал плечами.

— Здесь, на юге, только начинается весна, — промолвил он. Альгарвейский с сильным янинским акцентом в его устах звучал еще более похоронно, нежели родная речь. — Весь гнус вылетает разом, и каждая тварь голодна. Что нам остается, как не отмахиваться, и жечь вонючие свечки, и страдать?

— Я бы предпочел забросать ядрами с воздуха все здешние болота, чтобы проклятый гнус передох, не родившись, — со злостью выпалил Сабрино.

Брумидис молча поднял кустистую бровь. Сабрино невольно покраснел. Он знал, что несет чушь: когда сходили снега, в болото превращалась половина побережья — и, как верно подметил янинец, гнус выходил на боевое задание, намереваясь вместить всю жизнь в несколько теплых недель, которые готова была подарить ему полярная земля.

199
{"b":"27559","o":1}