ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не сможет, — заключил он.

Капрал вовсе не собирался в чем-то винить чародея, но прозвучали его слова именно так.

— Пока не могу, — ответил архимаг. — Не знаю, смогу ли когда-нибудь. Но что я могу сделать — и намерен совершить сегодня — это обрушить на них ядро того же рода, что они подсунули нам.

— Каким о…

Леудаст осекся. Крестьянская сметка не покинула его в армии, и чародею не пришлось объяснять на пальцах, что именнно случится вскоре. Он задал только один вопрос:

— А получится?

Сержант Магнульф, чье детство прошло в герцогстве Грельц — нынешнем королевстве Грельц, где правил двоюродный брат Мезенцио, — задал другой:

— Не восстанет ли после такого народ против конунга Свеммеля на стороне альгарвейцев?

Жители Грельца всегда и в первую очередь вспоминали о мятеже.

— Я справлюсь, — ответил Адданц. — По велению конунга наша опытная группа уже начала заклятие. Альгарвейцы же явят собою более жестоких хозяев, нежели наш возлюбленный конунг, и народ не пойдет за ними.

Это следовало понимать так, что на второй вопрос архимаг ответить не в силах. И никто не в силах. Очередной снаряд разорвался за бровкой окопа, облив солдат и чародея жидкой грязью. Ункерлантские ядрометы, как всегда с запозданием, принялись обстреливать альгарвейскую батарею.

— Давно пора, — пробурчал Леудаст. — С тех пор, как альгарвейцы взялись за кровавую волшбу, мы словно позабыли, как сражаться.

Это было несправедливо по отношению к его товарищам, и капрал понимал это сам, но справедливость обвинения его не трогала — слишком часто он оказывался на краю гибели из-за охватившего армию отчаяния.

Адданц укоряюще заквохтал. Леудаст запоздало припомнил, что архимаг отвечает перед самим конунгом. Если он запомнит имя простого солдата, если упомянет при всемогущем Свеммеле… некий Леудаст очень пожалеет о своей несдержанности.

Возможно, архимаг Ункерланта и готов был выбранить дерзкого, но случая не представилось. Адданц вскинулся — целюсть его отвисла — и застонал, словно пробитый огненным лучом.

— Они умирают, — прохрипел он таким голосом, будто сам угодил одной ногой в могилу. — Ох, как они умирают…

— Люди Мезенцио снова взялись за свое? — спросил капитан Хаварт.

Адданц с трудом кивнул:

— Да. А мы… собрали в тылу недостаточно народу, чтобы полностью отразить удар. — Он перевел дыхание, словно только что пробежал не одну лигу. — Не… ожидали, что они ударят вновь так скоро.

Леудаст знал, что таится за этими словами, но размышлять не было времени.

— Надо выбираться из этой дыры, — уверенно сказал он. — Когда альгарвейцы врежут заклятием, окопы могут закрываться сами собой.

— Он правду говорит, — подтвердил Магнульф.

Они с капитаном Хавартом торопливо полезли наружу, но ослабевший от удара Адданц едва мог пошевелиться. Со сдавленными проклятиями Леудаст спрыгнул обратно, одним толчком выпихнул чародея на руки товарищам и тут же выскочил.

— Спасибо, — пробормотал Адданц. Такие лица Леудаст видел только у солдат на пятый день непрерывных сражений. — Вы представления не имеете, каково чародею испытать, как поблизости обуздывают жизненные силы стольких убитых. Как у альгарвейских колдунов мозги не выгорают, понятия не имею, но сердца у них, без сомнения, холодней грельцких зим.

Этот самый миг альгарвейские чародеи избрали, чтобы нанести магический удар. Земля под ногами Леудаста содрогнулась, точно преступник на дыбе под ударом бича, и застонала почти человеческим голосом.

Из глубины рвался огонь, словно поле битвы враз проросло вулканами. То здесь, то там вскрикивали — коротко — настигнутые огненными струями. Окоп под ногами Леудаста сомкнул края, жадно причмокнув. Окажись солдат внутри, земляные губы раздавили бы его.

— Вы хорошо сделали, что вытащили нас, — признал капитан Хаварт. — Надеюсь, в тот раз не так много наших попало в капканы.

Адданц застонал вновь, как пару минут назад.

— Ваше волшебство, что, второй удар? — спросил сержант Магнульф с понятным ужасом. Прежде альгарвейцы никогда не били смертоносными чарами по одному участку фронта дважды подряд. Пережить один налет было тяжело. Смогут ли плоть и кровь — или хотя бы земля и камень — перенести два?

Но архимаг Ункерланта покачал головой — он, видимо, потерял дар речи. Адданц обернулся не на восток, к альгарвейским позциям, а на запад, где лежал ункерлантский тыл.

— О силы горние!.. — пробормотал Леудаст.

— Нет! — прохрипел Адданц — язык у него все-таки не отнялся. — Силы преисподние! Убийство на убийстве, и конца им не видно…

Слезы текли по его щекам, смывая грязь: сейчас верховный чародей державы был не чище простых солдат.

— Мы пошли на это только потому, что рыжики начали первыми, — как мог мягко промолвил капитан Хаварт. — Мы обороняемся. Если бы Мезенцио не взялся за кровавую волшбу, нам бы в голову не пришло за нее хвататься.

Все это была, несомненно, правда. Но архимага она не утешила. Адданц с рыданиями покачивался взад-вперед, взад-вперед, будто оплакивал что-то — быть может, утерянную невинность.

Леудаст протянул было руку, собираясь похлопать его по плечу, но замер. Куда скорей, чем в предыдущие колдовские налеты, твердь под ногами сдержала дрожь, подземное пламя иссякало и почти совсем угасло.

— Похоже, ваше волшебство, товарищи ваши в тылу здорово сработали.

Только после этих слов вспомнил Леудаст о крестьянах — кем же еще могли быть эти несчастные? — погибших, чтобы напитать своей силой ункерлантские противочары. Они едва ли согласились бы с ним.

— А вон и рыжики показались, — промолвил Магнульф.

К разрушенным передовым позициям ункерлантцев приближались вражеские бегемоты. За ними трусили пехотинцы, готовые ворваться в разгромленные траншеи. Позади мелькали отряды кавалерии, быстрой, но чудовищной уязвимой. Однако, если фронт окажется прорван на широком участке, кони и единороги ворвутся в прореху, чтобы сеять хаос в ункерлантском тылу.

— Знаете, парни, мы их, похоже, врасплох застанем, — заметил капитан Хаварт. — Они, верно, думают, что врезали нам сильней, чем на самом деле.

93
{"b":"27559","o":1}