ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тьюрлип, который все еще ползал по полу на четвереньках, не успел ответить. Дверь в комнату распахнулась, и в нее вошел Йербо, король стьюритов.

Некогда это был сильный мужчина, воин, с густой и кудрявой рыжей бородой, теперь же в глаза прежде всего бросались его бледность и худоба. Его кожаная туника свободно свисала на впалый живот, а плечи сутулились при ходьбе. Одни лишь глаза, по-кошачьи зеленые, такие же, как и у его детей, все еще ярко светились и делали его привлекательным. Сейчас в них пылала ярость, и от этого король выглядел грозно и внушительно.

– Расскажи мне все, что тебе известно о замыслах этого вспыльчивого болвана – моего сына!

Тропос прищурился:

– Мне ничего не известно о делах принца. Что случилось, мой господин?

Йербо устремился было вперед, но нога, ослабевшая от давнишнего ранения, подвела его. Король пошатнулся и с тяжелым стоном оперся о рабочий стол колдуна, заваленный всяким хламом.

– Еще неизвестно, что скорее убьет меня – возраст или мой проклятый отпрыск. Когда я не усмиряю своевольные замашки Фидасии, тогда пытаюсь прекратить тупые зверства сына. Только что мне доложили, что он со своей свитой погрузился на три военных корабля и отплыл один Бог знает куда, чтобы вытворять один Бог знает что…

* * *

Еще не забрезжил рассвет, когда Ривен почувствовала, как улетучивается ее сон, чтобы больше не возвратиться. Выскользнув из постели, она встала в своей коротенькой ночной рубашке возле открытого окна и смотрела, как мерцает река за далекими и неясными очертаниями древесных куп. Ночной бриз, дующий с реки, приятно холодил ее щеки, а тонкий слух различал плеск волн у берега. Она ощущала в своих венах течение реки, которое отдавалось в висках ритмичным и таким знакомым призывом.

Ривен пересекла комнату, взяла с табурета свое длинное платье и натянула его через голову. Потом потянулась за своим коротким ножом.

В углу, спрятав под крыло голову, спала Сэл. Днем она улетала и скрывалась, но в сумерки обязательно возвращалась, чтобы переночевать со своей юной хозяйкой. Ласково улыбнувшись, Ривен не стала будить свою любимицу и на цыпочках прокралась мимо.

За дверями бархатная темнота окутывала сад. Свежесть покрытой росой травы заполняла собой ночь. Приближение рассвета предвещала лишь неясная светлая полоска над вершинами высоких деревьев.

Ривен целеустремленно направилась в заброшенное место, которое она специально подыскала. Это была развилка, образованная притоком реки, протекающей перед Зелетой. Место это было надежно укрыто разросшейся изгородью, так что ничей случайный взгляд не смог бы обнаружить ее ни из дворцовых зданий, ни из прилегающего сада.

Зайдя за ограду, Ривен скинула свое длинное платье и небрежно сложила его у самой кромки воды. Ее короткая рубашка лишь слегка прикрывала ей бедра, и она охотно сняла бы и ее, если бы не опасалась, что какой-нибудь рыбак станет подглядывать за ней с противоположного берега, хотя в такой ранний час это было не слишком вероятно.

Напрягши все свои чувства, Ривен осторожно шагнула в воду и глубоко вздохнула. Погружаясь в спокойствие реки, она чувствовала, как упругие струи воды обнимают ее тело. Прошлой ночью король Броун и близость зеленого камня, который он носил, вывели ее из равновесия. Он был так близко, и она не смела дотронуться до него, не смела потребовать назад. И к тому же ей приходилось развлекать того, кто похитил этот камень, похитил и теперь держит его в заключении.

– Во всяком случае, я слишком долго была среди этих людей, – сказала себе Ривен. Ей нравились и Квиста, и королева-мать, но скучная и рутинная жизнь в Зелете переполняли ее нетерпением. И как только могли эти женщины выносить подобное добровольное заточение? Ривен это было удивительно. Уединенный образ жизни быстро ей наскучил, она чувствовала, как ее мысли начинают заволакиваться ленивым туманом, а ведь ей надо было мыслить ясно и четко, чтобы разработать план действий. Ее угнетало и то, что с момента ее приезда в Джедестром она не смогла ничего придумать.

Радуясь свободе и движению, Ривен быстро переплыла через самую глубокую часть реки туда, где илистая дельта густо поросла тростником. Здесь, укрытая от чужих глаз, она простерла над поверхностью воды руки. Тотчас же, словно ожидая ее зова, из воды выпрыгнул блестящий жидкий шар, который остался у нее в ладонях.

– Ах, – прошептала Ривен и счастливо вздохнула.

Она не могла теперь припомнить свои первые уроки водоплетения, поскольку Грис начала учить ее, когда она была совсем крошечной. Каждое утро пожилая женщина приводила ее к ручью, который протекал позади их пещеры, и там она училась первым приемам мастерства. Даже в детстве Ривен не могла запомнить долгих, многочасовых наставлений Грис, зато всякий раз, когда руки ее погружались в прохладную прозрачность воды, она чувствовала, что находится в своей стихии.

– Воды Полуострова – это неотъемлемая часть тебя самой, – нашептывала ей Грис, – часть твоего тела, твоей крови. Ты призываешь их, а они зовут тебя.

– Но здесь же протекает лишь маленький лесной ручеек, – возражала ей раздраженно Ривен. – Я никогда не видела вод Полуострова, не видела ни рек, ни океанов, в которые они впадают.

– Не важно, – отвечала ей Грис. – Этот ручей – вена в теле нашего края. И лишь только ты погрузишь в эту воду свои ладони и придашь ей какую пожелаешь форму – ты охватываешь все воды целиком. А они охватят тебя. Помни об этом всегда. Ты – будущая доуми воды, а доуми подчиняются своей стихии точно так же, как и владеют ею.

Ривен понимала, что Грис имела в виду. Она уже давно осознала, что не может долгое время обходиться без своего искусства водоплетения. Внутри нее начинало нарастать напряжение, словно кто-то сжимал пружину, и только когда она начинала спрядать меж собой водяные нити, это напряжение пропадало. Вот и сейчас… Она улыбнулась, глядя, как под ее руками образуется сплетение водяных нитей, и почувствовала в груди облегчение.

Когда Ривен устала подбрасывать водные нити вверх и любоваться на радугу цвета, пойманного ее крошечными призмами, она принялась создавать более сложные формы, Из-под ее ладоней вылетели прозрачные бабочки, выплыли рыбы с искусно сделанными плавниками, многочисленные звезды и кристаллы с сотнями блистающих граней. Ривен развлекалась таким образом, что заставляла их скакать по поверхности воды, взрываясь настоящими фонтанами мерцающих брызг.

Небо прочертили розовые и золотые полосы, а из листвы темных деревьев на берегу раздалось щебетание первых птиц. Увидав в кроне одного из деревьев белое пятно, Ривен улыбнулась: Сэл следовала за ней повсюду.

Пиллаун уселась на ветку ивы, склоненную к воде, и неодобрительно покосилась на свою хозяйку:

– Моя бабушка любила повторять: «Если малиновка хочет сойти за королька, ей нужно прятать свою яркую грудку».

– Хорошо, хорошо. Я вернусь до того, как мое отсутствие будет замечено.

– Тебе лучше было бы вовсе этого не делать. Что будет, если король увидит, как ты ткешь из воды? Он иногда приходит к реке, когда его мучит бессонница.

– И часто это случается? – поинтересовалась Ривен, крайне заинтригованная.

– Достаточно часто. Что-то не дает ему покоя, этому бедняге.

– Прекрасно. Он этого заслуживает. Поделом ему.

Сэл подняла вверх голову:

– Вчера вечером ты впервые видела вместе сына и мать. Тебе не кажется, что они прекрасно смотрятся вместе?

Ривен задумчиво водила пальцами по воде.

– У меня уже сложилось определенное мнение о королеве-матери. И мне она по душе. Это замечательная женщина, несмотря на то, что она ленива и избалована. Броун никогда не сможет мне понравиться, независимо от того, как бы красиво он ни смотрелся.

– Ты понравилась ему. Когда ты играла, я наблюдала за его лицом. Его глаза светились.

– Тебя подвело твое воображение.

– Для того чтобы читать по лицам людей, почти не нужно воображения. Например, сейчас ты смущена, – и ласково заквохтав, Сэл вспорхнула на вершину дерева, где уселась на ветку и принялась чистить свое оперение.

10
{"b":"27568","o":1}