ЛитМир - Электронная Библиотека

Не только сообщение Пазанга о том, что шерпы готовы, но и приятная альпинистская атмосфера гостиницы «Сесиль» подняли наше настроение. Управляющий гостиницы майор Хотц, сам старый альпинист и знаток Гималаев, хорошо понимал желания путешественников по Азии (мы, например, хотели, чтобы нам поставили три койки в маленькую комнату и взяли с нас соответственно небольшую плату).

В данный момент, когда кончается период муссона, гостиница представляла собой как бы индийский базовый лагерь для различных экспедиций. Только что вышел американец, который хочет в одиночку попытать свое счастье на Нанда-Деви. Французы, среди которых два участника экспедиции на Аннапурну, вышли к Макалу.

Особое внимание привлекали швейцарцы. Ими руководил Раймонд Ламбер. Он вместе с Тенцингом в 1952 г. подошел вплотную к вершине Эвереста. Ламберу пришлось заплатить за достижения в альпинизме не только потерей нескольких пальцев на руках, но еще и потерей почти всех пальцев на ногах. Самый большой интерес у журналистов вызывала мадам Клод Коган, модистка из Ниццы, покорившая в прошлом году вершину Нункун в Кашмире. Среди своих коллег альпинистов она выглядела особенно женственно и привлекала к себе все внимание прессы. Благодаря этому мы провели свою подготовку почти незамеченными.

Мы привезли с собой из Европы очень небольшое количество продуктов питания: несколько килограммов бульонных кубиков, немного сладостей и виноградного сока, несколько банок сухого молока и кофе. В Непале нам хотелось пользоваться в основном местными продуктами и только во время восхождения перейти на консервы и концентраты. Чтобы не делать больших расходов на перевозку, мы приобрели недостающие продукты в Дели и Катманду. После некоторых подсчетов купили примерно на 1000 рупий консервов, муки, риса и сахара. Передо мной лежат счета, которые показывают, что закуплено достаточное количество продуктов и что нам хватило бы и меньше.

Пазангу пришлось очередной раз перестраиваться. По сравнению с прошлогодним путешествием по Западному Непалу, когда мы имели всего 150 килограммов груза, сейчас мы представляли собой гигантскую экспедицию. Пазанг, только что вернувшийся из аргентинской экспедиции на Дхаулагири, не без гордости рассказывал, что южноамериканские альпинисты транспортировали свой груз из Индии в Южный Непал на восьми самолетах. Четыреста муллов и сто пятьдесят носильщиков несли потом весь груз до базового лагеря. Это была хорошо организованная и оснащенная экспедиция на непобежденный гигант, омраченная, однако, смертью одного из участников.

Позднее, в Катманду, мы услышали эту печальную историю.

Руководитель экспедиции молодой лейтенант Ибанец получил тяжелые обморожения. К обморожению прибавилось воспаление легких. В безнадежном состоянии больного доставили в Катманду. Он лишь изредка приходил в сознание и был слишком слаб, чтобы говорить. В один из таких моментов, когда он пришел в себя, ему сказали, что его жена в Аргентине родила ребенка.

Ибанец радостно улыбнулся и поднял два пальца. «Нет, – возразили ему, – только один ребенок». Но он снова поднял два пальца и тогда один из друзей понял: – «Да, ребенок родился на два месяца раньше срока, но он крепкий и здоровый». На лице умирающего появилась радостная улыбка.

Если бы природа не проявила свою причуду, лейтенанту не было бы дано счастья последней улыбки.

Вскоре мы покинули Дели, после сорокавосьмичасового переезда по железной дороге достигли Раксаула, находящегося на непальской границе. В связи с наводнением, которое разрушило большую часть линии, к переезду по железной дороге прибавилось еще несколько часов пешего перехода и четыре пересадки. Наши семнадцать ящиков имущества, флегматичное спокойствие индийских носильщиков и очень короткое время, которым мы располагали при пересадках, не дали нам скучать. Несколько ящиков было запломбировано в таможне тонкой проволокой, и мы хотели доставить их нетронутыми до границы, во избежание высокой пошлины. Но из одного из них уже начал капать виноградный сок, который мы намеревались пить для пополнения сил только при восхождении, а так как носильщики мало разбирались в наших затруднениях, нам было обеспечено достаточно разнообразное времяпрепровождение.

Наше несколько беспомощное одиночество кончилось, когда под вечерним дождем мы въехали в неприветливый вокзал Раксаула. Если до сих пор с нами был только Пазанг, то в Раксауле нас окружила, приветствуя громкими криками, толпа удалых, кажущихся первобытными, парней. Они не вызывали особого доверия. Это были наши шерпы. Аджиба жал мне руки, и его лицо расплылось широкой улыбкой. Здесь был и Гиальцен, ставший еще ниже и круглее, чем в прошлом году. Здесь было и чужое лицо, улыбавшееся мне так, будто мы старые хорошие друзья, – это был брат Пазанга Анг Ньима. Я не имел времени рассмотреть остальных. Со свойственной им энергией шерпы бросились на ящики. Мы уже не нуждались в точно рассчитанной вялой помощи носильщиков. Шерпы с триумфом, но не очень аккуратно, перенесли ящики в зал ожидания.

Теперь мы могли быть уверены, что последняя пломба сорвана и последняя бутылка разбита. Но эти многочисленные улыбавшиеся лица вокруг и рвение к работе не позволили нам сомневаться: шерпы с нами, экспедиция начала свою деятельность.

На следующее утро индийская таможня была немного удивлена, увидев в зале ожидания лужи сиропа. Гордая экспедиция начала свое движение к Чо-Ойю. Мы шли, некоторые впереди, некоторые сзади неуклюжих подвод, на которых качались ящики. Если учесть нашу большую цель, то все это, по правде говоря, выглядело не очень убедительно. Но мы действительно двигались вперед. Мы были в Непале, на пути к вершине.

Дороги местами были покрыты водой. Я вспоминаю это же время прошлого года. Тогда тоже свирепствовало наводнение огромной силы. Сотни погибших были оплаканы, и на многих тысячах квадратных километров плодородной земли был уничтожен урожай. Сейчас царила та же картина опустошения и передавались такие же сообщения об ужасных бедствиях. Казалось, что по соседству с высочайшими вершинами мира природа позволяет себе устраивать бедствия только гималайского масштаба.

Мы все еще находились в Биргандже и ждали «Дакота».

Ночью прошел такой сильный дождь, что улица перед гостиницей превратилась в бурную реку. О поездке в Симлу не приходилось и думать: летное поле превратилось в озеро. Но потом была ночь без дождя и опять появилась надежда.

Аэродром в Симле представляет собой ровное, покрытое травой поле, которое очень быстро высыхает под тропическими лучами солнца. Два агентства «Джам Айр» и «Айр Индиа» – обеспечивают сообщение с Катманду. Так как радиосвязи нет, представители этих агентств обычно не знают, когда придут машины и есть ли свободные места. Но они всегда имеют хорошие намерения и преисполнены таким же оптимизмом, какой несколько дней назад был и у нас. Да, говорят они вежливо, с удовольствием возьмут они в Катманду всех сагибов и шерпов – пять человек на самолете агентства «Джам Айр» и пять в самолете «Айр Индиа». Наши ящики они тоже без затруднения распределят между собой. Ящиков как будто семнадцать? Да. «Айр Индиа» возьмет восемь и «Джам Айр» – девять, или наоборот. Преисполненные радостным ожиданием предстоящего воздушного путешествия, потея в этой невыносимой жаре, мы ждали самолета. Оба представителя все еще сохраняли дружеские мины.

Всегда, когда они слышали недовольные высказывания пассажиров, они вежливо улыбались и успокаивали: «Скоро, скоро».

После нескольких часов ожидания в безоблачном небе появился самолет. Какой? «Айр Индиа» или «Джам Айр»? Кто выиграл? Никто – ибо это парящий в воздухе коршун, которого мы ошибочно приняли за самолет. Обманный маневр удался еще нескольким коршунам, пока мы, наконец, ясно не услышали шум мотора, а несколько минут спустя приземлился самолет. За прошедшее в ожидании время стало так жарко, что над летным полем поднялась пыль. Приземлившаяся машина принадлежала агентству «Джам Айр» и была так переполнена, что могла взять лишь несколько пассажиров.

6
{"b":"27570","o":1}