ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Новосибирский писатель Ю. М. Магалиф в своих воспоминаниях приводит эпизод, как в эшелоне заключенных из Ленинграда познакомился на нарах с пожилым питерским инженером, который оказался сыном Г. М. Будагова, главного инженера строительства моста через Обь. Знал бы отец, чьим именем была названа улица Новониколаевска, что пойдет по возведенному мосту арестантский вагон с сыном...

Площадь в Новосибирске и кратер на Луне носят имя одного из пионеров ракетной техники Ю. В. Кондратюка, издавшего в январе 1929 года в типографии Сибкрайсоюза на собственные средства книгу «Завоевание межпланетных пространств». Эту работу называли основополагающей авторы программы «Аполлон», доставившей американских астронавтов на Луну в 1969 году. В Новосибирск Кондратюк приехал в 1927 году, работал в краевой конторе «Хлебпродукт», жил в бревенчатом доме на неприметной улочке Нерчинской. В 1930 году был арестован по обвинению в принадлежности к контрреволюционной организации, но вышел на свободу через полтора года. В 1930-е годы живет в Москве, служит начальником отдела в проектно-экспериментальной конторе ветроэлектрических станций. От работы с С. П. Королевым отказался, несмотря на личное приглашение последнего. В начале июля 1941 года уходит в народное ополчение, в феврале 1942-го командир отделения взвода связи Ю. В. Кондратюк погиб. Лишь несколько лет назад появились публикации, где названо настоящее имя выдающегося ученого — А. И. Шаргей, дворянин по материнской линии, вина перед Советской властью, которую ему удалось скрыть, — недолгое участие по мобилизации в белогвардейской армии (см. главу «Гений с чужой фамилией» в книге И. А. Зеньковича «Тайны уходящего века». М., 1999).

...Получив специальность, Александр как старший сын помогал отцу, работавшему штамповщиком в артели инвалидов, кормить семью. Друг юности Покрышкина А. Е. Бовручук вспоминал: «Отца Саша уважал, к матери относился по-сыновьи».

Покинув отцовский дом, Покрышкин всегда старался помочь семье, присылал деньги, переписывался с сестрой Марией, которой не успел в 1941-м отправить отрезы шелка и крепдешина — подарок к весне... Упорная Ксения Степановна, как могла, боролась за существование — держала корову, птиц, вязала, изготовляла и продавала искусственные цветы.

А угроза, нависшая над Покрышкиным после лишения родителей избирательных прав, была вполне реальной. Надо было быть всегда настороже. В воспоминаниях М. С. Старкова, 64 года проработавшего на новосибирском авиационном заводе имени В. П. Чкалова, но вынужденного в 1920– 1930-е годы скрывать прошлое отца — мелкого торговца, есть такие горькие строки: «Время было такое, когда огромное значение имело социальное происхождение. Если вы происходили из семей рабочих или беднейших крестьян, то вам открывалась зеленая улица повсюду. Если же, не дай Бог, вашими родителями были служащие, зажиточные крестьяне или, того хуже, дворяне, то двери перед вами наглухо закрывались, вас не брали ни в одно приличное место — ни на работу, ни на учебу... Часть наших ребят боялась своего непролетарского происхождения, опасаясь, и небезосновательно, быть изгнанными из ФЗУ. Был у нас Серега Сапожников — фигура незаурядная, умница, находчивый, необыкновенно храбрый парень. Он прекрасно учился и мечтал стать летчиком, занимался параллельно на курсах планеристов и уже начал летать... И надо же было такому случиться: что-то он там нечаянно сломал. Ретивые работники НКВД начали копаться в его «корнях» и узнали, что его отец был репрессирован! И — все! Сгинул парень!»

...Безмерно далекими, а кому-то уже и едва различимыми, видятся в наши дни те 20-е и 30-е годы. Но очевидцы — рядом с нами... Один из них — одногодок Покрышкина и его однокашник по ФЗУ Константин Прокопьевич Александров. Его родители переехали в Сибирь с калужского малоземелья перед революцией. Встретились мы с ветераном Великой Отечественной войны, шофером первого класса, работавшим в новосибирской «скорой помощи», К. П. Александровым у него дома, в августе 2000 года.

«У Саши Покрышкина я бывал в доме на улице Лескова. Саша голубей держал, и я тоже был голубятник. Он любил чисто светлых голубей, белобоких с белой шейкой. Курчат любил, у них на головке чуб, ножки лохматые, ленточных, белых трубачей... Какие же они красивые! Ну и надо, чтобы летали хорошо. Смотрим — как, где кружатся. Ценились выносливые, те, которые много часов могли находиться в воздухе. Очень красиво летали, радовали нас. Идут на посадку, опускаются, как начинают играть, играть... Это уже давно-давно было!..

Прихожу к Саше, сразу лезем на чердак, к голубям. И он у меня сколько раз был, на углу Писарева и Сенной. Этот дом и сейчас стоит. У Покрышкиных дом был, как и у многих на Закаменке, рубленый, крыт тесом по-амбарному. На улицу Лескова — два окна. Небольшой участок за оградой. Сарай, банька, огород — картошка, овощи. Деревьев высоких не было, они мешают голубям.

В доме две или три комнатки. Большая русская печь, за ней полати. Полно ребятишек... Отец — Иван Петрович — высокого роста, немного хромал, кажется, точно сказать не могу, одна нога у него была на протезе. Отец Покрышкина имел известность в округе как очень хороший мастер — печник и кровельщик. Печники тогда ценились. Строились частные дома, к Покрышкину даже очередь была. А какие он у себя в доме фигуристые водосточные трубы сделал! Я, когда приходил, всегда любовался. С нами отец не особо разговаривал, серьезный молчаливый человек. Я знал только, что он не хотел, чтобы сын шел в ФЗУ, а потом в летную школу — «нечего тебе там делать!».

Но мы стали учениками ФЗУ, «фабзайцами». Выдали нам синюю спецодежду, мы в ней ходили и по улице. Гордились! Саша жил в общежитии, учился во 2-й группе, я в 4-й. В группах по 30 человек. На класс выдавали всего три учебника. Разделимся по десять, один читает, остальные записывают. Желание учиться у всех, за малым исключением, было очень большое. И преподаватели подобрались сильные, квалифицированные, особенно по математике, черчению, литературе. Если кто отстает, все объяснят, подтянут.

Любили мы физрука, которого звали Володя-спортсмен. Хороший человек, за нами, мальчишками, присматривал. Раз в неделю он с нами занимался, проводил соревнования. Конечно, бегали мы на лыжах. В Кривощеково под мост шел крутой склон, там мы гонялись на лыжне. Саша хорошо ходил, хотя первых мест не занимал. Росточка он был еще невысокого, но крепкий, коренастый, имел силу в руках. На стадионе «Спартак» мы бегали на коньках. Делали здесь на бревнах высокую катушку, желоб гладко заливали льдом, по ступенькам можно подняться на самую верхушку. Оттуда Саша и катил на коньках. Скорость огромная! С самой верхушки мало кто отваживался. Я только до половины доходил.

Стадион «Спартак» — это было наше любимое место. Играли, конечно, в футбол. Сдавали успешно нормы ГТО — «Готов к труду и обороне СССР» — по плаванию, гимнастике, легкой атлетике, лыжам, конькам, стрельбе. Иметь тогда тачки ГТО и «Ворошиловский стрелок» — это была большая честь!

Общественный транспорт в городе — четыре маленьких автобуса, и все. Ходили пешком. Из дома по улице Писарева — как дашь! Через двадцать минут на железнодорожном цокзале. По мосту в Кривощеково ходила в шесть утра «передача» — пригородный поезд, два вагончика, маленький паровозик, который называли «кукушка». Всегда набит битком. Ехали несколько остановок. У моста садился Саша Покрышкин.

Дисциплина в ФЗУ строгая, опаздывать нельзя. На военном деле заходит в класс преподаватель, все встают. Дежурный докладывает. Никаких шалостей, болтовни. В конце учебы мы получили квалификацию слесаря-лекальщика 4-го разряда. Делали такие инструменты — плоскогубцы, штангенциркуль, нутромер, ручные тисочки, угольник, рейсмус, лекало... Помню нашего мастера — пожилой, высокий, умный. Никогда на ученика не закричит, если у того не получается. Расскажет интересно, поможет, чтобы все было точно и красиво.

Саша Покрышкин, не сказать чтобы бросался в глаза, был немногословен. Но отлично учился, был пограмотней других, так как пришел в ФЗУ, закончив не пять, а семь классов, и этим выделялся. Всегда выручит друга. Смелый, отчаянный даже, и справедливый — вот его характер! Но не хулиган. Такие в городе имелись, звали их «бакланы», носили они сапоги в гармошку, широкие штаны, красную рубашку и кушак, кубанку. Помню «знаменитых» закаменских братьев Речкиных, которые многих держали в страхе. Как-то мы закончили учебу, сели на «передачу». Переехали мост, тут закаменские выходят. Их встречает старший брат Речкин, у него нож. Мы все выскочили — Речкин сейчас драться будет! Тут внезапно появляется Покрышкин, взял Речкина за руку, крутанул, нож выпал. Саша отвел «баклана» в сторону, что-то ему сказал, и на этом дело закончилось. Речкин после этого сник. Закаменские вообще считались лихими ребятами, но шпаны, «бакланов», были единицы. В день стипендии у «фабзайцев» они одно время встречали тех, кто послабее, на вокзале, шарили по карманам, отнимали продуктовые карточки и деньги. С ворами боролся отряд особого содействия милиции, они носили красные повязки. Саша входил в этот отряд, на что, надо сказать, не все решались.

Кто-то из ребят уже баловался табаком, но никакой водки у нас не было и в помине.

Нас, всю школу, летом возили на маленьком пароходе «Орлик» в деревню на Оби. Там в бору мы жили в палатках, отдыхали, играли в футбол, волейбол, городки. На лодках ходили по реке. Помню, Саша был отличный гребец, здорово управлялся с веслами.

Также возили нас в Юргу, где мы тоже ставили палатки в лесу. Запомнился такой случай. Весна. Вода в Оби еще холодная, только лед сошел. Купаться нельзя. А Покрышкин, кажется, на спор, раздевается и прыгает в реку. Поплавал и вылазит как ни в чем не бывало.

...Вообще время было нелегкое, нехватка во всем. Одежду получали только по ордеру, который давали в ФЗУ, там смотрели, кто как живет. Мне выделили гетры и майку-футболку. Но я-то жил в семье, отец — столяр, работал на строительстве Дома Ленина, ипподрома и других зданий. Я ходил, смотрел. Питание домашнее — в основном щи и каша, мясо далеко не каждый день. Правда, рыбы дешевой было много, на базаре лежали целые вороха.

Жил народ очень дружно! Если праздник — все выходили на улицу. Гармошка. Танцы. В своем квартале я знал всех до одного. Мы, ребята, играли в бабки, сейчас эту игру забыли. От коровьей ноги брали бабку, сверлили дырочку, заливали свинец. Собиралось человек пять. По две бабки каждый ставил в ряд. На расстоянии десять метров — черта. Вытаскивали спичку — кто первый бросает свинцовый налиток. Не попал — штраф. Пять из десяти сбил — забираешь все. Ох, и ловкие были игроки! И Саша Покрышкин с нами играл. Но главное для нас с ним, я уже говорил, — это были голуби.

Бегали в кино, смотрели американские фильмы. Помню, «Знак Зорро», где бились на шпагах. Дрались и мы на кулачках улица на улицу, имели своих атаманов.

На Каменке любили мы рыбачить. Речка неширокая, всего метра три, а где мельница Петухова — там пруд. Вода чистейшая, мы ее пили. Родники били со дна. Ягоды и грибы собирали недалеко от своих домов, совсем рядом, было их полно!

Зима — не чета нынешним. Мороз стоит долго, 40–45 градусов, без ветра, все трещит. И ничего... Здоровье у людей было крепкое. Сейчас чуть дунет на кого, уже простыл, лежит, охает. А мой отец попросит мать затопить баньку, пропарится, выпьет кружку самогона, поспит на печи и утром говорит: «Не болею и не болел!»

Но в 1919 году от тифа, который косил мужиков в нашей деревне в 30 километрах от Новониколаевска, мы уехали в город, где и остались.

...Когда заканчивали учебу, Саша говорит: «Пойдем в летчики! Будем летать!» А мы ходили на аэродром, нас пускали туда. Аэропланы садятся двукрылые, летчики выходят и форме, в крагах. Красота! «Пойдем в летчики!» И я решил было. Но тут через Кривощеково шел эшелон новых грузовых автомобилей. Мы залезли, сели за руль. Ой, как мне понравилось! Буду шофером! И пошел после ФЗУ на 1-е западносибирские автокурсы. Шофером и проработал всю жизнь. На войне пушки таскал, раненых вывозил. Должен был полки обеспечивать снарядами! После войны заходил с товарищем в свое ФЗУ, смотрим, в кабинетах, где мы учились, стоят станки. Мастер говорит, что здесь делали для фронта снаряды, гильзы для патронов, орудия, полковые минометы, которые я тоже возил...

Видел потом один раз Александра Ивановича, уже генерала, когда он приезжал в Новосибирск. Подойти не решился. Но скажу, что все мы, «фабзайцы», стали людьми. Духом никогда не падали! Ребята все — ядреные. Замухрышек среди нас не было!..»

18
{"b":"27578","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Burn the stage. История успеха BTS и корейских бой-бендов
Неправильная
Мне все льзя
Наяль Давье. Ученик древнего стража
Плачущий лес
Пойманная
Счастье по-драконьи. Новый год в Академии
Наука общения. Как читать эмоции, понимать намерения и находить общий язык с людьми
Волшебные существа. Драконы, единороги, чудовища