ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

7 августа оберст Мёльдерс назначен, вопреки собственному желанию остаться на фронте, генерал-инспектором (командующим) истребительной авиации. На этом посту, получив всю информацию, он понимает, что программа производства самолетов отстает от необходимого уровня, что горючего и боеприпасов недостаточно, что Гитлер и Геринг многого не желают знать. «Война с Россией намного труднее, чем здесь, в Берлине, представляют... несравнимо труднее».

Выезжая в инспекционные поездки, Мёльдерс вопреки запрету участвует в боевых вылетах с аэродромов в Херсонской области и Крыму. Становится автором тактического новшества — пересекает линию фронта на «шторхе» — легком штабном самолете с мощной радиостанцией на борту, управляет авиацией.

17 ноября 1941 года Мёльдерс был вызван в Берлин на похороны генерал-полковника Эрнста Удета, аса Первой мировой войны, друга Геринга, с 1939 года-начальника боевого снабжения люфтваффе. Руководство «третьего рейха» скрыло, что Удет застрелился в состоянии депрессии. Геринг позднее признался, что тот «полностью развалил нашу программу развития люфтваффе...»

Мёльдерс вылетел со своим адъютантом с аэродрома Чаплинка 21 ноября. Совсем недавно, с 14 по 19 августа здесь, в Чаплинке базировался 55-й истребительный полк... Покрышкин в том ноябре, как мы знаем, вел разведку в условиях совершенно нелетной погоды. Пилот Хе-111 уговаривал Мёльдерса отложить полет, но тогда на похороны Удета ему было не успеть. Над Бреслау самолет потерпел катастрофу, Мёльдерс погиб. В Германии был объявлен национальный траур, на похоронах национального героя присутствовал Гитлер.

Мёльдерс раздражал нацистское руководство своей ревностной приверженностью католической церкви. Фюрер до поры терпел публичные осуждения расизма и жестокости нацистов такими католическими иерархами, как епископ фон Гален, отложив разбирательство с церковью и христианством до конца войны.

Для немцев что-то мистическое было в почти одновременной смерти двух знаменитых асов Германии. Один из побежденных бойцов «третьего рейха» на вопрос, почему же война была проиграна, ответил — потому что против нас был Бог...

Преемником Мёльдерса на посту генерал-инспектора истребительной авиации стал другой известный ас — Адольф Галланд (по немецким данным — 104 победы на Западном фронте). Удивительно, но и Галланд родился с А. И. Покрышкиным в один день в марте, только на год раньше — в 1912-м...

...Авантюра блицкрига провалилась. А. Галланд назвал потери первого года войны в небе Советского Союза — 3827 самолетов — «воздушным Верденом». В первый же день, 22 июня, погибли кавалеры Рыцарского креста командир 27-й эскадры В. Шеллман и командир группы 53-й эскадры Г. Бретнютц. Немцев потрясли русские тараны и самопожертвование, которое они, сторонники рациональной тактики сбережения сил и внезапных атак сверху, по своей ограниченности считали «азиатским безразличием к смерти».

Советский Союз и Германия понесли страшный урон, к плохо скрываемому удовлетворению своих геополитических конкурентов.

Встретившая первые удары вермахта кадровая Красная армия в большинстве своем погибла. Покрышкину сестра Мария в первом за войну письме сообщила, что на Карельском перешейке пропал без вести брат Петр. В полку Л. И. Покрышкина за 1941 год погибло и пропало без вести 43 летчика (на 22 июня в части служили 64 пилота).

Но, как признавал фельдмаршал фон Бок: «В ошеломляюще короткий срок русский снова поставил на ноги почти разгромленные дивизии...». Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Ф. Гальдер записал в дневнике: «Таких сухопутных войск, какими мы располагали к июню 1941 г., мы уже никогда больше иметь не будем».

Вступали в действие долгосрочные факторы. Чей народ сможет выдержать сверхнапряжение и сверхжертвы?.. От Советского Союза в этой борьбе требовалась максимальная централизация руководства, мобилизация всех ресурсов и качеств народа, которые были накоплены за все века грозной российской истории.

...На фотографии, сделанной осенью 1941 года (судя по всему, в октябре в Зернограде), — группа летчиков 55-го истребительного полка. За широкими плечами сидящих комэсков — лейтенанты, старшие и младшие. Из десяти человек останутся в живых четверо. Лица фронтовые, освещенные изнутри некой суровой одухотворенностью... На одной из кинопремьер в 2001 году режиссер-постановщик современного фильма о войне говорил о том, как трудно сейчас найти актеров на роли фронтовиков. Лица у них были другие...

А. И. Покрышкин всегда говорил о решающем вкладе сибиряков в битве за Москву. Были они, как мы видим, и под Ростовом...

Как летчик остался цел в таких переделках? Александр Иванович всегда говорил: потому что сибиряк и «родился в рубашке». Истребитель по характеру, он отказался пересесть, как некоторые летчики полка, на бронированный штурмовик Ил-2. Но Покрышкин был огражден какой-то другой броней. Вот в Котовске, во время налета четверки Ю-88 на аэродром, он стоит у своего МиГа, стреляя из карабина по бомбардировщикам, которые накрывают землю ковром мелких разрывных бомб. Около Покрышкина падает три десятка этих бомбочек, но они остаются в земле... На другой площадке около стоящего у самолета летчика («в первые дни войны дал зарок не прятаться от врага») падают три крупные бомбы и тоже не взрываются! На пути к самолетам в степи Покрышкин вновь попадает под бомбежку. На этот раз ложится на землю. «Чувствую, полоса взрывов надвигается все ближе и ближе ко мне. «Ну, здесь они прикончат меня», — подумал я и плотнее прижался к земле. Примерно за полсотни метров от меня взрывы прекратились и бомбардировщики ушли...»

На известной фотографии Александра Покрышкина, снятой на излете 1941 года, он полон физических и духовных сил. Под гимнастеркой с петлицами старлея — шерстяной свитер. Охвачен командирским ремнем кожаный реглан, качество которого, кстати говоря, отмечали немецкие летчики. Лицо Покрышкина бодрое и свежее, словно нет позади полугода боев и страданий. Никаких морщинок и мешков под глазами. Здоровья избыток. Летчик готов к новым боям.

Кажется, есть в лице летчика и некое презрение... Да, это презрение к смерти.

VIII. Истребитель во вражьем небе

В летной боевой работе истребителей не было прозы. Были драмы, трагедии, поэзия, юмор, но прозы жизни не было.

Летчик-истребитель Б. И. Колесников. Из писем М. К. Покрышкиной

Лютую зиму 1941/42 года особенно тяжело переносили немцы. Вояки вермахта медаль «За зимний поход на Восток», на ленточке багрово-красного цвета, называли «мороженое мясо»...

А. И. Покрышкин 1 января звеном вместе с Николаем Лукашевичем и Викентием Карповичем получил приказ вылететь на штурмовку. «Мороз, — вспоминает Александр Иванович, — выдался отменный, настоящий сибирский». Такие холода — редкость для юга России.

С трудом запускались двигатели. Взлететь удалось только Покрышкину. Над заснеженной равниной Донбасса — оккупированной территорией — он слышит перебои в работе мотора. Но — «с возвращения начинать новый год нельзя». Сброшены бомбы на железнодорожные эшелоны в Амвросиевке, сожжены на дороге две машины «шкода», панически ныряют в люки обстрелянные танкисты.

На КП Покрышкина встретил В. П. Иванов:

— Как у тебя работал мотор в полете?

— На маршруте подбарахливал. Всю дорогу я дрожал. Но летел.

— Почему же не вернулся?

— Товарищ командир! Вы же знаете мой характер. Не хотелось подвести под неприятность полк. Был бы срыв задания.

— Ух! Твердолобый сибиряк! Сломаешь когда-нибудь шею из-за своего характера.

— Все возможно. Но лучше уж убиться, чем терпеть позор.

Вот так завоевывался, как писали в наградных листах Покрышкина, его «исключительный авторитет» среди летчиков. Резко индивидуален летный почерк Александра Ивановича. Да и в росписи на бумаге специалисты-графологи, наверно, отметят букву «к», их две в фамилии летчика. Этого покрышкинского «конька» пригнуть невозможно...

55
{"b":"27578","o":1}