ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, очень, – ответила та.

– Про Шерлока Холмса?

– Ну, это вообще шедевры.

– А Дороти Сойерс?

– Тоже неплохо. Но между прочим, я и другие книги читаю. Одолела даже Томаса Элиота <Элиот Томас Стернз (1888—1965) – англо-американский поэт, лауреат Нобелевской премии Его поэзию отличает усложненность образов, нагромождение культурно-исторических аллюзии и трагизм интонации.>. – Она улыбнулась, – А я на детективах прямо-таки помешан, – признался Уолли. – Подозреваю, во мне дремлют какие-то подавленные уголовные наклонности. Не верите?

Лица спутниц выражали скепсис.

– Значит, я не кажусь вам опасным? А ведь именно тихих и покладистых и надо опасаться!

– Вот из Оскара получился бы хороший убийца, – сказала Эвелин.

– Но он бы тут же все нам рассказал, верно? – Уолли повернулся к Эвелин.

– Большинство убийц хвастуны!

– Но вы бы ему не поверили! – сказала Агата.

– Что меня страшно занимает, – продолжал Уолли, – так это потребность быть уличенным, пойманным. Не так ли? Когда люди делают… неположенные вещи, они прямо-таки требуют: «Поймай меня». Взять хотя бы дело Леопольда и Лоеба. Два парня с успехом совершили громкое преступление.

– А что они сделали? – полюбопытствовала Эвелин.

– Эти два подростка, оба из богатых семей, они похитили и убили маленького мальчика по имени Бобби Фрэнке.

– Они хотели совершить идеальное преступление, – сказала Агата.

– Именно так. Но один из них, Леопольд, оставил на месте преступления очки – свои собственные, а очки были необычные, изготовленные по специальному рецепту, так что выследить его ничего не стоило. Поэтому я и думаю, что ему самому хотелось, чтобы их поймали, – и их таки поймали. Вообще-то мне их даже жалко.

– Чепуха, – сказала Агата. – Они заслужили смерть.

Неистовая сила, с которой были произнесены эти слова, как-то омрачила общую непринужденность, и в машине повисла тишина.

Наконец Уолли решился ее нарушить:

– Я вот думаю, не развить ли как-нибудь этот сюжет.

Собственный-то я вряд ли сочиню.

– Все можно объяснить иначе, – проговорила Агата, – глупостью того же Леопольда или случайностью. А может быть и совсем простое объяснение, только оно вам в голову не пришло.

Машина остановилась на гребне холма, и Оскар, выскочив, принялся размахивать руками – в том смысле, что следует полюбоваться восхитительным видом. Все четверо стояли теперь у обочины, обдуваемые сильным, сладко пахнущим ветром. Внизу под ними чернел глубокий овраг, за которым до самого горизонта тянулись необозримые вересняки.

– Ни домика, – кричал Оскар против ветра. – И ни души, только тысячи овец – это притом что отсюда рукой подать до крупнейших промышленных центров страны.

– Красотища! – с восторгом откликнулась Эвелин.

Агата переглянулась с Уолли и улыбнулась. Он заметил, как от свежего ветра посвежело ее лицо, и каким-то непостижимым образом почувствовал – она счастлива.

– Будь вы поэтом, мистер Бэринг…

– Увы!

– Но вы говорили, что где-то печатались? – спросила Агата.

– Да так, парочка рассказов вышла. – Оба бодро шагали вдоль обочины.

– В книге?

– Что вы! В «Стэнфордской сове». – Уолли, не моргнув глазом, тут же выдумал название. – Студенческий журнал. А потом один мой нью-йоркский приятель затеял издавать свой собственный, и тоже взял кое-что из моих вещиц. Рассчитывал, видно, что моя семейка станет его субсидировать. Дело давнее, – его понесло, – я тогда много пил, мало писал и злоупотреблял выделенным мне содержанием. Когда дела пошли совсем скверно, меня быстренько стреножили и вернули заблудшего барашка в стадо.

– Ты скажи, барашек наш, сколько шерсти ты нам дашь? – развеселилась Эвелин. – Мой босс ее купит с удовольствием!

Уолли поднес ко рту сложенные коробочкой ладони и заблеял, и тысячи пасущихся овец заблеяли в ответ. Остальные захохотали.

– Такой мне дан талант от Бога, – пояснил Уолли. – Я могу свести овец с ума. Могу устроить среди них массовую истерию.

Оскар вынул часы из кармана.

– Все, пора.

Садясь в машину, он достал карту и ткнул пальцем в дорогу на Нарсборо. Старик-таксист, коренной йоркширец, невозмутимо заметил:

– Я знаю дорогу, сэр. Это моя работа – возить иностранцев по окрестностям.

Он развернулся и теперь ехал на восток. Теперь Уолли сидел между двумя спутницами. Кажется, Агата теперь доверяла ему чуточку больше.

Они снова вышли из машины. К источнику матушки Шиптон вела буковая аллея. Уолли купил билеты, вся компания ступила в промозглый мрак пещеры, где по стенам поблескивала вода. Они были там одни.

– Положите руку на стену, – гулким шепотом, словно в церкви, произнес Оскар. – И загадайте желание. И не рассказывайте о нем ни единой живой душе, а не то волшебство не подействует. Возьмите руку вашей дамы, – обратился он к Уолли, взяв в это время за руку Эвелин, и погрузите ее в воду.

– Пожалуй, я сначала сниму перчатку, – усмехнулась Эвелин.

Уолли очень осторожно коснулся руки Агаты. Она отшатнулась. Даже в сумраке пещеры он увидел муку на ее лице.

– Сами загадывайте, – сказала она. – А я таких вещей не люблю.

– Да и я, – ответил он. – А что дальше? – И, словно не заметив, что с ней творится, Уолли бодро повернулся к Оскару.

– Теперь идем к источнику Окаменелостей, – объявил тот.

Выйдя из пещеры, они последовали за ним в другую, где, развешанные посреди водяного каскада на невидимой проволоке, болтались детские башмачки, птичьи чучела, куклы, перья, перчатки, – все покрытое сверкающими иглами известковых кристаллов, выпавших из перенасыщенной кальцием воды.

Уолли стоял рядом с Агатой и смотрел, как Оскар прикрепляет к проволоке перчатку Эвелин.

– А вам, миссис Нил, ничего не нужно превратить в камень?

Она покачала головой.

– Это так печально, – сказала она, а тем временем Оскар, смеясь, подбивал Эвелин опустить в воду его галстук.

– А ему, по-моему, все время весело, – тихонько шепнул Уолли. – Вот бы кому окаменеть, хоть ненадолго!

Она кивнула.

– Можно идти?

Уолли и Агата шли впереди, возвращаясь по буковой аллее к машине.

– Спасибо, что вытащили меня на прогулку.

– Это был ужас какой-то, – отозвался Уолли. – В харрогетском морге, думаю, было бы веселее.

Оба шли молча.

– Наверное, вы на самом деле лучше, чем вам кажется, – наконец произнесла она.

– Не понял.

– Я имею в виду – как писатель, мистер Бэринг. – Она вдруг заговорила совсем по-другому, увлеченно жестикулируя: тема была ей явно небезразлична. – Нужно просто писать и писать – если вам правда этого хочется.

Уолли взглянул на нее:

– А вы знаете, что размахиваете руками, когда вам не нужно маскироваться?

Она смутилась:

– А вы знаете, что вы бесцеремонны?

– Я американец, а с нас взятки гладки. Прошу прощения. Я очень тронут, – он улыбнулся, – что моя судьба вызывает у вас такое горячее участие!

– Но это действительно важно.

– О да. – Он кивнул. – Уметь делать что-то хорошо, по-настоящему хорошо – это важно.

– Для мужчины – важно, – уточнила она.

Он посмотрел на нее.

– Большей глупости мне от вас слышать не приходилось.

Глава 9

Тем же самым утром в воскресенье, когда в северном Йоркшире Агата Кристи посетила источник и отказалась загадать желание, на юге Англии, близ Ньюлендс-Корнер, приступили к широкомасштабным поискам ее тела.

К восьми тридцати сотни добровольцев, откликнувшись на призыв полиции о помощи, прибыли на сборный пункт посреди меловых холмов Норт-Даунс. Поля раскисли от дождя, и над слякотью висел плотный утренний туман. В девять ноль-ноль старший инспектор Кенуорд занял командный пост и выслал пятьсот человек из состава полицейских сил нескольких графств в трех направлениях: в сторону водопроводной станции в Клендоне на шоссе Лондон – Эгем, что проходит близ седловины Ньюлендс-Корнер, в направлении холма Одинокого дерева в гряде холмов Мерроу-Даунс, и в сторону Корд-Китчен-лейн на шоссе Гилфорд – Рейгет.

31
{"b":"27584","o":1}