ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Оправдание кардинала означало моральное осуждение королевы. Она и сама это отлично понимала.

Однако решение суда не далось так просто. Была и борьба двух сторон — королевской и антикоролевской, — и давление на судей, и их обработка, даже подкуп. Но и после вынесения позорного для королевы приговора она не желала сдаваться. Окончательное решение в руках короля. Под давлением супруги он решается вмешаться и «подправить» волю парламента: кардинала считать «вне суда» и выслать в его собственное имение.

Нужно иметь в виду, что в те времена существовал определенный оттенок при оправдании. Если, скажем, «отмена обвинения» провозглашала полную невиновность обвиняемого, то освобождение с указанием «вне суда» говорило лишь о том, что нет достаточных оснований для обвинения. Такое решение означало, что честь того, кто находился под судом, уже более небезупречна. Такая, увы, полумера отнюдь не реабилитировала честь королевы.

Полностью и безоговорочно были оправданы Калиостро, его жена и модистка Николь Лаге. Рето де Вильет подлежал высылке из страны, а беглого графа заочно приговорили к галерам. Д’Этьенвиль был осужден на порицание и уплату трех ливров штрафа, а барон Фаж к раздаче милостыни на три ливра среди заключенных. В отношении Жанны де ла Мотт судьи оказались единодушны: сечь плетьми, заклеймить буквой «V»[1] и пожизненно содержать в тюрьме Сальпетриер.

Всю ночь после оглашения приговора у Дворца правосудия продолжала бушевать толпа. Торговки с рынка «Чрево Парижа» собрались на площади с букетами роз и жасмина в руках, чтобы приветствовать судей, когда они будут покидать Дворец.

Коменданту Бастилии маркизу де Лонею из-за собравшейся десятитысячной толпы не просто было доставить кардинала обратно в тюрьму. (Освободить его надлежало сутки спустя.)

Кто-то вознамерился даже организовать иллюминацию. «Неизвестно, куда бы укрылся парламент, если бы он принял противоположное решение», — сказал Мирабо, разделявший тогда страсти толпы.

Полмесяца спустя королевский прокурор принял решение о приведении в силу приговора над Жанной.

Когда четверо дюжих палачей стали готовить ее к экзекуции, она изрыгала потоки грязной брани, пыталась укусить их, отбивалась.

Силой ее заставили встать на колени. «Вы не смеете поступать так с той, в чьих жилах течет королевская кровь Валуа!» — кричала она, обращаясь к толпе, собравшейся поглазеть на экзекуцию. С уст ее срывались проклятия, она требовала отрубить ей голову, но не подвергать позору и отказалась раздеться. Сопротивляясь, она изорвала в клочья платье. Первые удары плетьми пришлись по плечам, кожа тут же вздулась красными жгутами. Вырвавшись, она начала кататься по доскам помоста, из-за чего палач наносил удары как попало. Еще труднее пришлось палачам в момент клеймения. Жанну силой уложили и прижгли раскаленным железом кожу. Тело ее содрогалось, словно в конвульсиях, и клеймо с буквой «V» вышло нечетким. Пришлось вторично выжечь его на ее груди. После чего она упала в обморок.

В тюрьме ей выделили одну из тридцати шести небольших камер, где ее поместили одну — неслыханная привилегия. За ней ухаживала сестра милосердия, перевязывала раны, кормила.

Бегство

Едва парижане узнали о процедуре клеймения — о жестоких палачах, в гневе сорвавших с несчастной женщины одежду и не сумевших толком заклеймить осужденную, как произошла странная метаморфоза. Сострадание превращает Жанну чуть ли не в жертву. Среди знати становится модным навещать ее в тюрьме. Афишируя симпатию к узнице, посетители таким образом выражали свое недовольство королевой. Другие ограничивались тем, что присылали в тюрьму подарки.

Однажды Сальпетриер посетила суперинтендант двора королевы принцесса де Ламбаль и встретилась с Жанной. Этого достаточно, чтобы родился слух, будто одна из ближайших подруг Марии-Антуанетты явилась в тюрьму по тайному ее поручению. Но чем следует объяснить этот визит? Только тем, что королеву мучает совесть. И когда в один прекрасный день Жанна исчезла из тюрьмы, все решили, что в ее бегстве замешана королева, пожелавшая спасти свою «подругу».

Кому же в действительности Жанна была обязана столь неожиданным и странным освобождением? Кто передал ей ключ от темницы и мужской костюм? Едва ли в этом была замешана королева. Скорее всего, Жанне помог кто-либо из врагов Марии-Антуанетты, чтобы окончательно погубить репутацию королевы. И он достиг цели. Первая дама Франции была полностью скомпрометирована. Для нее побег авантюристки оказался предательским ударом из-за угла, поскольку благодеяние, чье бы оно ни было, не убавило у Жанны жажды мести.

Оказавшись в Лондоне, она вознамерилась опубликовать брошюру, в которой собиралась рассказать подлинную правду, которую ей не дали высказать на суде. Тут же нашелся издатель, готовый напечатать сенсационный материал. Само собой, Жанне перепадет солидный куш. Очень скоро слухи о намерении предать гласности альковные тайны двора дошли до Парижа. Здесь не на шутку встревожились. В Лондон отправилась посланница королевы — графиня Пилиньяк. Ее миссия состояла в том, чтобы за двести тысяч ливров купить молчание аферистки. Верная себе мошенница взяла деньги, после чего сразу же выпустила в свет свои скандальные «Мемуары». Товар пошел нарасхват, так что приходится издавать «Мемуары» трижды, чтобы удовлетворить спрос.

В этих мемуарах было все, что желала бы прочесть падкая до скандалов публика. Процесс в парламенте был сплошным обманом: королева поручила купить ожерелье и получила его от Рогана, ла Мотт же, воплощенная невинность, лишь из чисто дружеских побуждений призналась в якобы совершенном преступлении, чтобы спасти честь королевы.

Теперь репутацию Марии-Антуанетты ничто уже не могло спасти. И когда началась революция, раздаются голоса, что нужно пригласить в Париж беглую ла Мотт, чтобы вновь провести процесс по делу об ожерелье. На этот раз оно должно будет слушаться перед революционным трибуналом, где Жанна станет обвинительницей, а Мария-Антуанетта окажется на скамье подсудимых.

Но Мария-Антуанетта не желала ждать, когда ее поведут в суд. И на третий год революции, когда тучи над королевской четой сгустились и ей угрожала расправа, король и королева решили не дожидаться худшего. Так возник роялистский заговор с целью спасения жизни королевской семьи.

Процесс вдовы Капета

Поздно вечером 20 июня 1791 года во дворце Тюильри все было как обычно: король и королева готовились ко сну. Только прислуга была отослана раньше обычного часа. Оставшись одни, они снова оделись в простое дорожное платье, не соответствующее их высокому положению. В будуаре королевы собрались ее дети и сестра короля. Отсюда потайным ходом, разбившись на группы, через определенные промежутки времени вышли они из дворца, причем последним его покинул король с семилетним дофином. Беглецы, не будучи узнанными, достигли площади Карусель, где их ждал граф Ферзен, главный организатор побега. Он был переодет кучером. Следуя за ним, беглецы дошли до угла улицы Сент-Оноре, где сели в две ожидавшие их кареты. В одной из них уже находилась маркиза де Турзель, воспитательница королевских детей. Сейчас она выступала под видом баронессы Корф, русской подданной, что и удостоверял паспорт, имевшийся у нее на руках. Анна Кристина Корф, урожденная Штегельман, была дочерью известного петербургского банкира и вдовой русского полковника, убитого в 1770 году. После смерти мужа она поселилась с матерью в Париже, где была в дружеских отношениях с графом Ферзеном, вовлекшим ее в заговор. Для спасения королевской семьи баронесса пожертвовала всем своим состоянием.

Мнимая баронесса с детьми покидала революционный Париж, ее сопровождали горничные и слуги. Именно эту роль надлежало сыграть членам королевской семьи: Людовик изображал камердинера, Мария-Антуанетта и сестра короля — горничных русской баронессы. Граф Ферзен взгромоздился на козлы, взял вожжи, и кавалькада тронулась в путь. За заставой Сен-Мартен все пересели в крытую линейку, запряженную двумя парами принадлежащих Ферзену лошадей. Правил ими его кучер, наряженный почтальоном, сам граф разместился рядом на козлах.

вернуться

1

Voleuse (фр.) — воровка

11
{"b":"276083","o":1}