ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Воротынский. Не изменник я!

Иван. Врешь! Смрад от тебя. Труп живой. Иди от меня прочь! Напяль клобук, сиди на гноище. Не замолить тебе сегодняшнего греха. А я тебя забыл.

Воротынский (стоя перед ним, опустил голову, расставя руки). Трудами, ранами и кельи не заслужил?

Малюта. Уходи, чего стоишь?

Басманов. Уходи, князь, не гневи государя.

Воротынский, со всхлипом, поклонился Ивану, который и не взглянул на него, и, пошатываясь, вышел. Малюта тихонько рукой помахал на дверь Висковатому, Новосильцеву, Ференсбаху; они молча, поклонившись, тоже ушли; за ними вышел Басманов.

Иван. На что тогда сказано: возлюби? На что тогда умиление сердца? На что ночи бессонные? У лучшего и храброго поднялась рука поразить меня, когда ему на шею крест теплый с груди надевал.

Малюта. Все они таковы, государь. Свой – за своего; разворошил древнее гнездо, так уж довершай дело.

Иван. Так, так, Малюта… А я – робок? Доверчив? Да плаксив, что ли? Письма врагам пишу, когда плаха нужна и топор? Чего глаза отвел? Договаривай.

Малюта. Не мне тебя учить, ты – в поднебесье, мы – в днях сущих рассуждаем попросту. Да вот хотя б Василия-то убили на Красной площади. По розыску будто бы ничего не найдено, а ведь дело это большое, тайное, боярское.

Иван (подскочил к нему). Что ведомо тебе о Васильевой деле?

Малюта. Государь, нынче ничего тебе не сказку, жги меня огнем.

Иван отходит к окошкам, в которые уже пробился солнечный свет.

Грязной. Эх, государь, дал бы ты мне сотни три опричников, – чесанули бы мы боярскую Москву. Такой бы испуг сделали.

Иван. Врещь, лукавый раб. То добро, чтоб верить человеку. А что ж, и обманут. Девять обманут – казни их. Десятый не обманет. За десятого бога благодари. Десятый – найден, люби его. Достаточно у меня темных ночей да собачьего воя, допросов к совести моей. Не для кровопийства утверждаем царство наше в муках. Ты не смей усмехаться, что я много писем пишу врагам моим. К письменному искусству страсть имею, ибо ум человеческий – кремень, а жизнь мимо-текущая – огниво. Жизнь я возлюбил. Я не схимник.[204] (Толкнув в грудь Грязного.) Ну, ты – становись на кулачки.

Грязной. Что ты, государь, я ударю, – умрешь жа…

Иван. А ну – выдержи. (Ударяет его в грудь.)

Грязной отлетел на несколько шагов. Иван засмеялся. Входит Басманов.

Басманов. Государь, дозволь. Время тебя наряжать. Принц скоро будет.

Грязной. Постой, давай, что ли, додеремся.

Иван. Ну, ну, знай свое место… Поди скажи дьяку, чтобы тебе указ написали – ехать тебе вместо князя Воротынского в степь воеводой.[205]

Грязной. Мне, конюху, большим воеводой в степь? Да батюшки… Честь-та!..

В глубине дворца слышен женский крик, встревоженные голоса, топот ног. Иван весь вытягивается, слушает. Вбегает Михаил Темрюкович.

Иван. Царица?

Михаил Темрюкович. Нет, нет!.. Девка ближняя, любимая царицы, упала вдруг да белая стала, забилась, и пена у ней на губах. Падучая, что ли?

Иван. Ефросинья была наверху?..

Картина десятая

Там же. За столом на троне сидит Иван, в царском облачении, направо от него Марья, в царском облачении; налево – принц датский Магнус, длинный молочно-розовый молодой человек, в куртке с прорезными рукавами, в коротком бархатном плаще. Напротив него – Владимир Андреевич. За троном Ивана – Висковатый, который переводит ему слова принца; за стулом принца – толмач, иноземец, приземистый, бритый, остроносый. Столы, где сидят опричники и бояре, не видны зрителю, – они размещены в глубине, по обе стороны столбов, поддерживающих расписные своды палаты. Иван торжественно важен, но говорит с лукавством. Он берет руками с блюда, стоящего перед ним, и накладывает на золотую тарелку, которую держит Басманов.

Иван. Хлеба, мяса и плодов земных у нас достаточно, хотим мы делать со всеми народами любовь. Мужик – паши ниву, понукай лошадку, – с богом! Купец – садись на кораблик, плыви по синему морю, торговых городов для всех хватит, – выноси товары, сняв колпак – зазывай добрых людей, – святое дело. (Кончил накладывать куски на тарелку.)

Басманов понес ее принцу и – с поклоном.

Басманов. Принц датский Магнус, государь тебя жалует блюдом – лосиной губой в рассоле с огурцами.

Магнус, которому толмач все время переводит на ухо, встает и кланяется Ивану.

Магнус. Благодарю, великий государь, за блюдо…

Иван (вытирая полотенцем руки). Ужаснулись мы, услыхав, как французский король тешился в ночь на святого Варфоломея.[206] В стольном граде Париже по улицам кровавые ручьи текли. Это ли не варварство! В угоду вельможам надменным, князьям да боярам своим зарезать, как баранов, тысячи добрых подданных своих. А вина их в чем? По Мартыну Лютеру хотят богу молиться. Эва, – их грех, их ответ. С богом у них и будет свой расчет. Варвары, ах, варвары – европейские короли!

Магнус (толмачу, который быстро ему переводит). Чего он все проповеди читает! Пил бы да ел спокойно, говорил бы о деле.

Иван (Новосильцеву). Чем недоволен принц?

Новосильцев. Не терпится – о деле хочет слышать.

Иван. Потерпит, пускай привыкает к русскому чину. (Магнусу.) Обижаются на меня короли, будто я хочу Ливонию положить из края в край пусту и копытами коней моих берега Варяжского моря вытоптать… Варвары, варвары, на свою меру меряют меня! На что мне Ливония пуста и безлюдна? Ливония – издревле русская земля, но люди в ней живут нерусские, так что же мне их резать, как французскому королю подданных своих в ночь на святого Варфоломея? Всякая тварь бога любит по-своему, и бог всех любит. Пускай молятся по Мартыну Лютеру, лишь бы жили мирно и исправно. И суд, и расправу, и обычай, и торговое дело оставлю – какие были в Ливонии. Будь ливонское королевство под твоей, Магнус, державной рукой[207] – наш меньшой брат.

Магнус (толмачу). А про деньги на почин моего двора он ничего не сказал?

Толмач. О деньгах не вымолвил.

Магнус (встает – Ивану). Если велишь мне быть королем и правителем Ливонии, – хочу оправдать доверие, завоевать Ревель одной своею шпагой. Отдай мне Ревель.

Иван (Новосильцеву). Экий петух долговязый и глуп к тому же… (Магнусу.) Возьмешь приступом Ревель – отдам город тебе в столицу.

Магнус (которому толмач перевел слова Ивана). Спасибо, спасибо, великий государь… Твой слуга…

Иван. А для начала любовного согласия между нами хотим закрепить его союзом естества, по примеру предков человеческих Иакова и Лии…[208]

Магнус (толмачу). Что за черт, не хочет ли он мне подсунуть дурную да старую девку?

Иван (Новосильцеву). Чего он всполохнулся?

Новосильцев. Испугался, что обманем с девкой.

Иван (засмеялся). А стоило бы его на козе женить. (Громко.) Что же не видно, не слышно суженой-ряженой, или заспалась крепко, или еще чулочки не надела на белые ноги?

Владимир Андреевич (встает). Государь, вели мне пойти за дочерью.

Иван. Поди, поди, скажи: суженый уныл сидит, не пьет, не ест, ножом всю скатерть испорол.

вернуться

204

Схимник – монах, принявший строгие аскетические правила поведения.

вернуться

205

…ехать тебе… в степь воеводой. – Василий Грязной, в действительности, был сослан в небольшую крепость на крымской границе, где попал в плен к татарам.

вернуться

206

…как французский король тешился в ночь на святого Варфоломея. – 24 августа 1572 года, когда католики отмечают праздник св. Варфоломея, они учинили над гугенотами (протестантами, приверженцами кальвинизма) в Париже и ряде других городов кровавую резню. Вдохновитель и организатор резни – королева-мать Екатерина Медичи. Королем Франции был Карл IX. В эту ночь уничтожили около 30 тысяч человек.

вернуться

207

Будь ливонское королевство под твоей, Магнус, державной рукой… – Иван IV в 1570 году провозгласил Магнуса королем Ливонии. Первый военный поход Магнуса в 1571 году – осада Ревеля – окончился неудачей.

вернуться

208

…по примеру предков человеческих Иакова и Лии… – По библейскому преданию, Иаков четырнадцать лет служил отцу Лии, чтобы получить Лию в жены. Иван IV таким образом намекает на будущую вассальную зависимость Магнуса от русского государства.

112
{"b":"27643","o":1}