ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но в одночасье стать каннибалом оказалось не так уж просто. Решиться мне помогла жажда — через полчаса моего собирания с силами она стала просто нестерпимой. Откинув все моральные устои и принципы, вбиваемые мне с детства телевизором и школой, я прокусил шею разбойника и сделал первый глоток. Стоило только крови попасть в рот, как рухнули последние сомнения, и я начал с жадностью глотать эту жизненную жидкость. С каждым глотком силы ко мне возвращались — раны затягивались, чувства обострялись. Оторваться от горла я смог лишь, когда сердце бандита перестало биться. Лежа на спине и изучая чужие звезды сквозь кроны деревьев, я прислушался к своим ощущениям. Чувствовал себя как заново рожденный, был полон сил и энергии. А главное: впервые за полгода я не чувствовал ночной жажды.

Каннибалом я уже стал, теперь время стать мародером. Первым делом подобрал себе одежду, стараясь выбирать ту, которая меньше забрызгана кровью. Вещи мертвецов одевать было чертовски противно, но не голым же ходить, в самом деле. Свои шмотки мне найти так и не удалось. Пошарив по карманам покойников, стал счастливым обладателем пары неплохих ножей, горстки монет, трех серебряных (как я надеялся) оберегов, а также мешка с провизией и походным инструментом.

В последний раз оглядел место неравной схватки, заткнул ножи за пояс, закинул за спину сумку и пошел по едва различимой тропинке, надеясь, что она выведет меня на тракт.

Я брел по дороге к городу и думал. Во время драки я впервые с детских лет ощутил себя по-настоящему живым. Что у меня было в прошлой жизни? Дом, институт, пьянки с друзьями. Не было ни цели, ни увлечения, ни жены, ни детей — не жил, а существовал. Это было болото, в котором большинство людей и прозябают, полагая что живут. После двадцати лет жизни, она для меня потеряла все краски. Я помнил, как в детстве для меня было все важно и все интересно. Помнил, как обращал внимание на каждую трещинку в полу, на каждый гвоздик в моей комнате. Помнил, как моя комната для меня была моим отдельным миром, в котором я царь и бог. Помнил, каким красочным мне казался весь мир. Все это исчезло с возрастом, краски померкли, мир стал казаться скучным и предсказуемым.

Оказавшись на краю смерти, я вновь ощутил вкус к жизни — мир вновь обрел краски. А этот мир мной совершенно не изучен. И очень хочется стать не просто жителем этого мира, а одним из творцов его истории. Благо судьба бала мне для этого небольшой бонус.

После этой схватки у меня появилось то, чего так не хватало в жизни прошлой. Чего не было до этого момента никогда. У меня появилась цель. Цель банальная, но ради нее на протяжении всей истории человечества пролилось немало крови. И я тоже собирался идти к ней отнюдь не бескровным методом. Эта цель — месть. Тот, кто стрелял мне в спину и чуть не угробил, должен ответить. Он ответит за все. Со своей новой силой я никому не собираюсь прощать обид.

Мне хотелось догнать и разорвать разбежавшихся мерзавцев на части. Но среди моих многочисленных талантов, к сожалению, не было таланта следопыта. Ну что ж, придется пойти долгим путем, уверен, в городе наверняка найду информацию про этих бандитов и рано или поздно выйду на них самих. А тогда уж пусть они молятся всем своим богам, ибо жалеть я их не собираюсь.

Я шел и днем и ночью, делая привалы только на еду. Для сна мне теперь нужно не более трех часов в сутки. Мне надо попасть в город раньше моих врагов, чтоб осмотреться и разработать план действий. И сил для этого я не жалел.

На исходе третьего дня я, наконец, увидел город. Он был огорожен деревянной стеной метров пять в высоту, вокруг которой было настроено множество домиков. А недалеко от ворот виднелся внегородской рынок. Что ж, надо вливаться в суету этого мира, а лучше всего это можно сделать именно на рынке.

— Соленья! Соленья! Соленья!

— Варенье! Варенье! Варенье!

— Ножи столовые! Кому ножи!

— Ткань! Отличная ткань!

Я брел по рынку в поисках подходящего собеседника. Мне надо было выяснить, как можно больше об устройстве города, при этом как можно меньше засветившись. В деревне, в которой прошли мои первые полгода в этом мире, если кто и ходил в город, то дальше этого рынка уходил редко. Ибо вход в город стоил десять медных ноготков (серебряные монетки, размером с ноготь большого пальца среднего человека), а крестьяне народ рачительный и бережливый.

— Бабуль! Почем яблоки? — решился я разговорить одну из старушек, торгующую с самого края рынка.

— Медный ноготь штука, милок.

— Дай-ка парочку.

— Да ты бери больше. Эвон, какой тощий.

— Да не могу я больше, бабуль, на дороге вон бандюганы меня обокрали, только пару монет за подкладку и завалилось, — сказал я жалостливым голосом.

— Ох уж мне эти грабители, совсем от них проходу не стало, — всплеснула руками бабулька, — второй год уже на рынок идти всем миром приходится.

— А стража городская? Почему их не изловит?

— Да кто ж его знает, милок? Облавы на них не раз устраивали, да все никак поймать супостатов не могут.

— А в городе ты, бабуш, была?

— Отчего же не быть? Сынок у меня там живет. К нему иногда вот в гости и наведываюсь.

— Ну а в городе чего ж своими яблоками не торгуешь?

— Да ты что? Совсем чтоль темный? — возмутилась бабка. — В городе за место столько ноготков отсыпать придется, сколько я и за месяц торговли яблоками не зарабатываю.

— Темный я, бабуль, совсем темный. Вот из деревни своей первый раз вышел за всю жизнь, решил город посмотреть, себя показать. Думал вот на рынке в городе, может, что для хозяйства полезного прикупить.

— Да в городе, на рынке-то все в три дорого продают. Ежели что для крестьянских нужд надобно лучше здесь походи, посмотри. А на городском рынке только знать закупается. Там дороже все, да и товару крестьянского нет совсем.

— Бабуль, знать — это кто? Не подскажешь? Как самых знатных называть? А как не очень знатных? И кто самый знатный вообще?

— Не, ну неужто есть настолько темные люди? — удивилась бабка. — Знать всю, называть господами положено. Они и сами друг к другу господин, да господин говорят. А самый знатный тот, у кого ноготков больше всех. Чем больше у тебя ноготков, тем, значится, ты и знатнее.

— Бабуль, а как же узнать много у человека ноготков или нет их совсем?

— Ох! И темнота ты, милок. Так у кого больше ноготков, у того и одежда дороже, и драгоценности, опять же, и челяди больше, и охрана лучше. Ну вот, разве же обыкновенный купчина сможет себе нанять охранника из братства меча? Если ему в месяц по золотому ногтю платить надобно.

— Что-то я не пойму, а кто городом управляет?

— А что тут непонятного? У кого домов, да артелей с лавками больше в этом городе, тот им и управляет.

— И что же, бедных в городе совсем чтоль нет?

— Отчего же нет? Полно там и бедных. Господа они же только в центре живут. А остальное все беднота, да голытьба. Только появляться там пришлым я бы не советовала. Кажный день там кого-нить грабють да режуть. Народишко там жаднющий до денег живеть, а работать не хотящий. А пришлый для них — это же как голая баба в мужской тюрьме, — рассмеялась собственному сравнению бабуля. — А стража-то только в центре города и ходить, на окраины и носа не кажет.

— А не подскажешь, бабуль, какую-нибудь гостиницу не шибко дорогую в городе. Сын, может, говорил о какой?

— Есть там одна, на окраине центральной части города — «Дом крестьянина» называется. Если кто из окрестных деревень в город заходит, так там и останавливаются — серебряный ноготок в день с едой выходит.

— Спасибо бабуль, — попрощался я, направляясь к воротам. В голове начал созревать план поиска моих недругов.

— Пусть тебе помогают твои боги, милок, а чужие не трогают, — прошмакала мне в след старушка.

Глава 3

Я шел по мощеной мостовой и усердно крутил головой, осматривая незнакомый город: по краям стояло множество торговых лавок и каких-то мастерских — судя по всему, я двигался по центральной улице. На некоторых зданиях виднелись таблички с надписями. Возможно, это были названия улиц и номера домов, к сожалению, читать на местном языке я еще не научился. Иногда мне попадался патруль стражи. Патруль состоял из трех человек: два мечника и арбалетчик. Вообще вокруг ходило много людей, похоже, многие из них просто гуляли, а, может, вышли прикупить что-нибудь в торговых лавках. Здания стоят настолько плотно друг к другу, что просвета между ними не видно. Но вот, неожиданно дома вдоль улицы закончились, и я оказался в полном деревьев парке. Пройдя по нему метров двести, вышел к арке, у которой клевали носом два стражника.

3
{"b":"278216","o":1}