ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Собирайся, — произнес мастер, вернувшись от входа, — это был человек Тореха. Утром де Урт ушел за оброком.

Глава 23

Из города мы с мастером выбирались ночью. Перемахнуть через стену опытному воину и вампиру большого труда не составило. Никто не должен знать, что мы покинули город. Пусть думают, что так же безвылазно сидим в своей норе. Синка оставили дома — пусть охраняет. В нашем деле он будет только мешать.

Ночной тракт — место, где встретить человека можно с той же вероятностью как непьющего студента в Бауманке. К тому же я учую любого, прежде чем он сможет нас увидеть. Так что мы с Нурпом не стали шкериться по кустам и смело пошли по центральному тракту.

Предзимние заморозки — это уже не осень, но еще не зима. Идти было не слишком холодно, и на дороге не было слякоти — самое время для путешествий.

— Мастер, а ты знаешь, куда нам идти-то хоть? — вдруг созрел у меня запоздавший вопрос.

— Не боись, в отличие от некоторых, я позаботился о том, чтоб узнать дорогу до деревень начальника стражи. Через полдня пути с тракта будет уходить тропинка в лес — там и свернем. А затем по ней родимой и выйдем на наших голубчиков.

Мастер не подвел, наших голубчиков мы обнаружили за час до рассвета — рассвет я в нынешнем состоянии мог предсказать точнее любого астронома. Когда небо начало светлеть, мы с мастером поспешили ретироваться, пока нас никто не засек.

— Что же это ты мне за подставу кинул, Нурп!? — начал я возмущаться, когда мы сели на привале километрах в трех от наших «друзей».

— Ты про что это, Рус?

— Да я про то, мастер, что я там услышал не пятнадцать пульсов, а тридцать. Они же нас шапками закидают.

— Видно начальник стражи тоже не дурак и решил перестраховаться. Тебе то что? По одному резать, что пятнадцать человек, что тридцать, — беззаботно махнул рукой старый воин.

— Да я смотрю, мастер, ты оптимист.

— Кто? — насторожился Нурп.

— Да не важно. Давай отдыхать, — плюнул я на разъяснения. Что теперь спорить?

Мы шли за отрядом пять дней. Каждую ночь я изучал лагерь противника. Когда, и как часто меняются часовые. Сколько их стоит. Как бдительно стерегут. Последние две ночи меня так трясло, что я не знал куда деться. Начали чесаться зубы, появилась сухость во рту. Дальше терпеть жажду было нельзя.

— Сегодня ночью их отряд надо уменьшить, — сказал я мастеру на привале.

— Нельзя, сегодня. Пусть оброк соберут. Надо их резать на обратном пути, — покачал головой де Горс.

— Выхода нет. Либо этой ночью я выпью кого-нибудь из них, либо следующей — тебя.

— Надо, так надо, — глянув мне в глаза, сразу согласился де Горс и отодвинулся подальше.

Вечер — время ожидания. Ты ждешь, как на тебя вот-вот обрушиться жажда, на борьбу с которой нужно бросить все силы. И больше всего на тебя действует не жажда, а именно это невыносимое ожидание. Сегодня я накормлю тебя моя неотлучная ночная спутница. Сегодня для тебя будет угощение, надеюсь, ты опять уснешь.

— Судя по следам, их отряд был здесь с полчаса назад, — проговорил Нурп, разглядывая надлом ветки. Вечерний сумрак заставил его поднести ветку к самому носу.

— Сегодня ночью я иду на охоту. Встретимся тут.

— Может, пойти с тобой? Подсоблю, может, чем? — неуверенно поинтересовался Нурп.

— Не надо, мастер. Тебе лучше этого не видеть.

Отряд я нагнал километров через десять. Они разбивали лагерь. Сумрак почти перешел в темноту, и на небе уже можно было разглядеть проступающие звезды. Я залег недалеко в кустах и стал наблюдать. Прошел еще час, люди закончили ужин и разошлись по палаткам. Трое часовых заняли свои места вокруг лагеря. Солдаты действовали профессионально — выбрали самые темные уголки, где их никто не сможет разглядеть. Никто, кроме меня.

Я с трудом заставил себя подождать еще два часа — жажда предчувствовала близкую добычу и гнала вперед, сопротивляться ей с каждой минутой становилось все труднее. Ждать дольше, не было смысла, а терпеть дальше, не было сил. Пора дейтсвовать. Я аккуратно поднялся на ноги, размял затекшие конечности. Попрыгал — вроде ничего не звякает. Снова опустился на землю и медленно, осматривая каждую пядь перед собой (дабы ничего не хрустнуло), пополз к лагерю.

Хорошо, что у этой планеты спутник был настолько маленький, что больше напоминал крупную звезду. При свете Луны мне было бы гораздо сложнее подобраться к лагерю незамеченным. Синк однажды отметил, что меня трудно разглядеть в темноте — будто я в облаке мрака. Наверно это еще одна моя способность — тем лучше. Но, тем не менее, пренебрегать маскировочной одеждой я тоже не стал. Темно-серая, бесформенная куртка с капюшоном и такого же цвета штаны. Разглядеть меня можно, если только знать, куда смотреть.

До лагеря оставалось метров пятнадцать. Я лежал уже около часа — все не мог решиться. Часовые расположились слишком неудачно — снять их без шума было делом крайне сложным, а еще ведь одного надо взять живым — кровь трупов жажде не подходила. Но не лежать же тут до утра. Я собрался с силами, приготовившись к действиям, как услышал какой-то шорох в палатке. Я вжался в землю и напряг зрение. Из шатра вылез один из стражников и направился в сторону кустов. Какая удача — у кого-то слабый мочевой пузырь. От лагеря мужик отошел метров на десять. Развязать штаны он так и не успел. Удар кулаком в темечко надолго отправил его в нокаут. По идее надо было бы бить кастетом или дубинкой, но тогда он был бы уже трупом — я мог не рассчитать силы. Подхватив, падающее тело, аккуратно уложил его на землю. Но совсем без звука это мне сделать не удалось.

— Эй! Орнис! Ты чего там расшумелся? Опять тебя выворачивает? Небось снова втихаря браги в палатке нахлебался? — раздался тихий окрик со стороны ближайшего сторожа.

— Эрээбыыээ, — прорычал я гортанно.

— Сходи, проверь, — сказал уже другой солдат, — а то утром начальник и ему, и нам взбучку устроит, если он там спать останется.

— Как же меня достал этот Орнис, каждый раз с ним какие-то проблемы, — бурчал стражник, подходя к бессознательному телу.

Подойдя к упавшему, стражник не забыл оглядеться вокруг. Вглядываясь в темноту леса, он держал взведенный арбалет, готовый в любой момент выстрелить в каждую подозрительную тень. Не увидев ничего опасного, арбалетчик нагнулся к телу.

— Вставай, пьянота!

Бесшумной тенью я выплыл из-за дерева — Орнис для своего маленького дельца облюбовал достаточно толстый экземпляр дуба. Взмах меча — голова арбалетчика падает на землю. Затем, заливая кровью бесчувственного Орниса, медленно начинает валиться тело, осознавшее потерю такого важного органа.

— Да что там у вас происходит!? — уже в полный голос воскликнул один из сторожей и, положив руку на меч, направился в мою сторону.

Выхватив арбалет из рук обезглавленного, я выстрелил в морду надвигающемуся стражнику. Тот схватился за лицо и с хрипом упал на спину.

— Тревогааа!!! — заорал последний оставшийся в живых часовой — видел, как завалился его товарищ, к тому же опытный солдат щелчок арбалетной тетивы ни с чем не спутает.

Сорвав с пояса «убойник», выстрелил в кричавшего. Во мраке он вряд ли смог меня разглядеть, но я видел все. Мужик успел вскочить и даже выдернуть меч, который тут же выронил. Арбалетная стрела попала ему в живот, пробила панцирь и пригвоздила к дереву, у которого солдат нес свое ночное дежурство. Стражник обеими руками схватился за торчащее из брюха оперение и завыл.

Из палаток, матерясь и гремя оружием, начали выскакивать люди. Пока еще растерянные, но это ненадолго. Времени терять нельзя. Подхватив свою добычу, я громадными скачками понесся прочь от лагеря. Кто-то услышал шорохи и начал палить из арбалета на звук. Слава богам, безрезультатно. Теперь надо найти укромное местечко и устроить пир.

***

31
{"b":"278216","o":1}