ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Открыть глаза было чертовски трудно (веки будто налились свинцом), но я справился. Я находился все еще на поляне, вокруг стояли мои враги. Один из бойцов де Пристола зажимал рану на плече.

— Достал! — подумал я удовлетворенно.

— Очнулся все-таки, я уже думал до завтра проваляется. Саданул-то я ему здорово, — сказал подраненный, — а удар наручем — это вам не голой рукой.

— Ну что, блаженный? Теперь ты понял кто сильнее? — елейно проговорил знатный выродок.

— Да пошел ты, гнида!!! — выкрикнул я, потирая затылок.

— Видно урок тебе не впрок, — зло процедил Дерзек, — ребята, а ну-ка воткните ему его ножечки в ноги — пусть до дома ползет. Тогда, может, поумнеет. Пусть знает, что его призвание от рождения — ползать передо мной и подобными мне.

Двое оставшихся невредимыми охранников подобрали оброненные мной ножи и, дьявол, вонзили их мне в ляжки до половины лезвия. Боль заполнила все.

— Я думаю на сегодня с тебя достаточно. Теперь ты долго не забудешь господина Дерзека ла Плаж де Пристола. Ну а если этого урока показалась мало, то можешь зайти ко мне домой — третий дом по улице Радуги. Там я тебя вообще смогу на мелкие кусочки порезать, — декламировал он с ехидной усмешкой.

— Зачем адрес сказали, господин? Он же блаженный, может и в самом деле придет, — забеспокоился подраненный.

— На это и надеюсь, — заржал разряженный урод и направился проч.

Сил ответить ему уже не оставалось, я собрал их все только чтоб не кричать от боли. А приду к нему я обязательно, только дожить бы до темноты. Тогда и посмотрим, кто будет смеяться последним.

Глава 7

Первым делом нужно доползти до каких-нибудь кустов и там спрятаться. Не хватало еще, чтоб кто-то нашел меня в таком состоянии. Ножи нельзя вынимать ни в коем случае, иначе истеку кровью — значит надо ползти медленно и осторожно, чтоб не цепляться ножами за траву. Каждое движение приносило боль, и на каждый следующий рывок сил уходило все больше. Ползти пришлось метров двадцать. И вот, наконец, я завалился в какой-то овражек с плотно растущим кустарником. Пока полз, проклял все: свою дерзость, свое высокомерие, свою гордость, свою глупость и, главное — свой длинный язык. Но мог ли я поступить иначе? Например, промолчать, а ночью отомстить? Видел я не раз подобных героев. Наступит тебе такой на ногу, если один рассыплется весь в извинениях, а вот если он с толпой идет, тогда-то весь его героизм и проявляется. Тогда он сильномогучий герой и на пути у него не становись. Легко быть гордым, когда сила на твоей стороне. Нет, не хочу быть таким. Унижать себя не позволю даже без суперсилы.

Если не двигаться, то боль в ногах вполне сносная, терпеть можно. Но кроме ног у меня было изранено все тело: раны хоть и не глубокие, но болючие и кровоточащие. Самый простой и легкий выход: отрубиться до вечера. Я провалялся около часа, но спасительное забытье все не приходило. Оставалось только попытаться как-то отвлечься от боли.

Судя по поведению этого высокородного садиста, люди, имеющие тут хоть небольшой вес, ни во что не ставят людей статусом ниже. Интересно, вмешались бы стражники, если б увидели, как меня тут мутузили? Очень сильно в этом сомневаюсь — слишком уж свободно вели себя мои мучители. Били, не оглядываясь по сторонам. Хорошо если служивые просто предпочли бы не заметить, а то могли и в местную тюрячку забрать, обчистив по дороге. Из этого всего складывались не самые радостные выводы: закон здесь на стороне тех, у кого больше ноготков. Нет, а чему я удивляюсь? Как будто в мире, из которого я пришел по-другому. Выходит, что люди везде в большинстве своем жадные властолюбцы и от мира, в котором они живут, это не зависит. Стремление к справедливости есть лишь у тех, кто не может добиться преимущества для себя. Ну, то есть, ни денег, ни связей нет. Я сильно сомневаюсь, что человек, имея возможность склонить весы правосудия в свою сторону, ради справедливости пожертвует этой возможностью и сядет в тюрьму, ну или там штраф заплатит. Вряд ли кто-нибудь вообще сделает себе или своим родственникам что-либо в убыток исключительно из чувства справедливости. Человек по своей сути существо эгоистичное, готов плевать на все законы и на всю справедливость. Кто-то плюет ради себя, кто-то ради семьи, но плюют все. Выходит все хотят жить не по справедливости, а по правде, а она у каждого своя. А некоторые не только сами живут, но и других пытаются принудить. А хочешь жить по своей правде, надо идти и добиваться ее. Моя правда сегодня в том, чтоб отплатить некому знатному молодому человеку за боль и унижение, которое я испытал. И он за это заплатит, чего бы это мне не стоило.

Сказать, что день тянулся долго — это как сказать, например, что космос — большой. День был бесконечным. Я уже думал, что он не кончится никогда. Но ничто не вечно, подошел к концу и этот, чудовищно длинный день. Как только сумрак опустился на парк, я ощутил прилив сил и почувствовал, как начали заживать многочисленные ранки на теле. Подождал немного, собираясь с духом, и одним рывком вырвал сразу оба ножа. Вой раненного носорога огласил окрестности.

Пролежав еще около часа, чтобы все раны успели затянуться, медленно поднялся и направился к своей гостинице. Нужно переодеться, хорошо бы еще и вымыться, но это уже только мечты. На это нет, ни времени, ни возможности. В таком виде лучше не светиться.

Нельзя сказать, что я был полон сил и энергии. Ранения и регенерация сказались на моих физических возможностях. Они были несколько ниже моих обычных. И жажда… жажду я ощущал, наверно, как наркоман чувствует ломку. Мои зубы стучали от желания впиться в чью-нибудь глотку, мои руки сжимались и разжимались в порыве схватить кого-нибудь за волосы, оголив беззащитную шею, мой мозг отказывался соображать, все мысли были направлены лишь на утоление жажды.

Терпеть, только терпеть. Кто будет сегодня моей пищей, я уже знал, главное дотерпеть и не сорваться. Вот уже и гостиница рядом. Нужно спрятать окровавленные ножи под рубаху. Уже было достаточно поздно и в холе сидело всего несколько человек. Все они удивленно посмотрели на меня, но, слава богам, никто ничего не спросил. Любой человек для меня сейчас виделся, прежде всего, как потенциальная пища. Поднявшись на второй этаж к себе в номер, быстро скинул пропитавшуюся кровью одежду, достал из тумбочки свой ночной наряд, напялил его на себя и, прихватив кинжалы, выпрыгнул в окно. Глупо было идти незнамо куда. Я же и понятия не имею, где эта чертова улица Радуги. Но меня гнала Жажда и жажда мести, как бы ни каламбурно это звучало.

Мне надо было найти улицу Радуги. Народу в городе почти не было. Иногда только встречался патруль стражи. Оно и понятно, что простому человеку делать ночью вне родной кровати? Все сейчас либо дома спят, либо по кабакам сидят. Заслышав стражников, приходилось срочно искать укрытие в тени домов или в чужих палисадниках. В центре города палисадники и внутренние дворики были почти у каждого здания, хотя и в хибарах они были не редкость.

Я всматривался в надписи на домах, пытаясь понять здешний язык и все-таки найти проклятую улицу Радуги. Нет, надо срочно учиться читать. Как только тут неграмотные крестьяне ориентируются? Неужто все улицы наизусть знают? Не может такого быть.

Рисуночки рядом с надписями я заметил сразу, но не придал этому значения, пока в бесцельном блуждании по улицам города до меня не дошло: рисуночки на разных улицах разные. А что если эти каляки маляки связанны непосредственно с названиями улиц? Продолжая свой путь, я начал всматриваться в рисунки: на одном была речка, на другом какая-то скамейка, на третьем облако. И… о боги! Какая удача — на табличке была намалевана радуга!

Хорошо хоть я знал, как пишутся цифры — староста научил. В деревне приходилось таскать мешки с урожаем репы и записывать, сколько принес. Так что третий дом я нашел уже минут через пять. С этими блужданиями по городу прошло полночи, надо торопиться. Посмотрев на высокий забор и две крыши от домов, выглядывающие над ним, у меня родился незатейливый план: пойду и выпью всю кровь хозяина этого дома и прирежу всех, кто попытается мне помешать. Что-то более сложное мой мозг придумать был не способен. Жажда гнала меня вперед.

7
{"b":"278216","o":1}