ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Двадцать. Хорошая работа за одну ночь. И нет, после первого раза тебе больше не нужно смазывать их подобным образом. Но носи эти косы по всему Ратиллиену и мы, из холмов, узнаем, что они означают.

— Спасибо вам. Я подумаю. — А рандоны в Тентире тоже узнают, а летописцы Горы Албан? И если так, то только предки ведают, как они отнесутся к этому её ночному веселью вне дома.

— И вот ещё что я хочу тебе сказать, Любимчик. — Королева наклонилась и тихонько заговорила ей в ухо, в её голосе звучал смех. — Мы все согласны: каждый ребёнок, зачатый в этот День или Ночь Зимы, будет также принадлежать и тебе, и за каждого ты можешь носить правостороннюю косу. Пусть Чингетай поразмыслит над этим!

Глава XVI

Готрегор и Тентир

30–50 — й день зимы

I

Матрона Яран Тришен прохаживалась взад и вперёд по своим пустым покоям, руки засунуты в карманы от холода, дыхание повисает в воздухе облачками пара. Все её ящики были уже упакованы и отправлены, причём те, в которые были уложены книги и свитки намного превосходили числом все остальные. Сама она оделась для путешествия, в плащ и разрезную юбку — последняя была чем-то, чего она никогда бы не одела, если бы все остальные матроны уже давно не разъехались по домам.

В открытое окно залетал снег и ручейками стекал на подоконник и пол. Возможно, ей следовало опечатать анфиладу комнат, но оставаться в ней ничего не должно. Тришен испытывала настоящий ужас при одной мысли о затхлой мебели, её запахе, ощущении. Уж лучше забрать всё подчистую и оставить комнаты открытыми очистительному дыханию зимы. Ох, но это было холодно.

Стук в дверь. Её сердце подпрыгнуло, но это была только капитан её стражи.

— Утро проходит, миледи.

— Я знаю. Ещё несколько минут.

А что если Торисен не придёт? В прошлом, ей не было нужды его звать: он просто заскакивал к ней, в прямом смысле, через окно. Не потому ли она оставила его открытым и сейчас? Она ждала дни, недели, полсезона, когда же Верховный Лорд посетит её после своей поездки на север. Он наконец-то вернул Эрулан в её настоящий дом и, как поговаривают, схлестнулся при этом с Бренвир. Ей очень хотелось узнать, как же так получилось, что они оба остались сравнительно целыми.

Тришен замерла на полушаге: она действительно так жаждет это узнать, или это зудит её уязвлённое самолюбие, что он перестал с ней советоваться? И то, и другое, решила она, вместе с изрядной долей очень сильного желания помочь сыну Ганта чем только сможет, и ради его отца и ради него самого.

Кроме того, с ним определённо что-то случилось со времени того столкновения или что-там-это-было с Матроной Брендан. Прежде чем опустеть, Женские Залы просто полнились слухами.

Ещё один лёгкий стук в дверь. В этот раз на её зов вошёл Верховный Лорд, его щенок волвер Уайс, как и обычно, следовала за ним по пятам.

Выглядел он просто ужасно. Кожа лица плотно обтянула кости, под глазами горели пурпурные пятна, а волосы заметно поблёкли. Сегодня она впервые заметила что-то от его отца в линиях его черепа и мучимых чем-то глазах.

— Вы желали меня видеть, Матрона?

— Я просто хотела попрощаться, а также посмотреть, всё ли с вами в порядке. Ваши люди волнуются.

Он раздражённо стянул с руки перчатку и хлестнул ею по ладони. — Я их кормлю. Я помню их имена. И я ещё должен выглядеть ради них счастливым?

— Конечно нет, — мягко сказала Тришен. — Они просто о тебе заботятся. Точно также как и я. Иди сюда. Сядь.

Она стёрла пыль с подоконника и взгромоздилась на него. После мгновения колебаний он к ней присоединился.

— А теперь скажи мне: Ты хорошо питаешься?

Он удивлённо рассмеялся. — Да, Мама, когда вспоминаю. Это была напряжённая осень, вы же знаете. Как только Брант прислал посевное зерно, мы принялись сеять рожь и озимую пшеницу, не говоря уж о регулярной охоте через день, теперь, когда миграция яккарнов наконец-то началась.

— Это я хорошо знаю. А спишь ты достаточно? Мне мнится, что нет.

Он издал раздражённый звук, встал, и принялся вышагивать по комнате, определённо борясь со своим утомлением, то поддаваясь, то ускользая из него. — Я пытаюсь. Это совсем не те старые дни, когда я намеренно отказывался от сна. Но у меня такие жуткие кошмары.

— Расскажи мне.

Сначала она подумала, что он откажется, что она зашла слишком далеко. Все знали о терроризирующих его кошмарах, которые преследовали его годами и завели на грань безумия.

— Это так глупо, — сказал он наконец, злой на себя и свою слабость. — И всё время одно и то же: Я в постели, на грани сна, а затем приходит она.

— Кто?

— Моя сестра. Джейм. Кто же ещё? Её раздевают языки пламени, пожирающие её одежду. Трое, но она прекрасна. Однако, когда она обнажается, я вижу, что её тело покрыто красными линиями, как будто надписями, но это кровь, а не рисунки. А затем она, столь же невозмутимо, начинает сдирать свою кожу тонкими полосками и развешивать её на раме кровати. Я не могу шевельнуться. Когда она полностью обнажается, вплоть до красных вен, синих артерий и длинных, белых мускулов, она раздвигает заслон из красных лент своей собственной кожи и влезает в постель ко мне.

Осознав, что сидит с открытым ртом, Тришен захлопнула его.

— Я… понимаю. Я думаю. Иначе говоря, вы были там той ночью, когда ваша сестра угрожала ободрать того кадета живьём, не так ли?

— Трое, видели бы вы её, играющую в кошку с той напуганной мышкой кадетом. Она рисовала на нём кровавые линии своими проклятыми ногтями, а он не мог шевельнуться. Я тоже не мог сделать ни шагу, разве что отвернуться и уйти. Отец был прав: Я слабак, а она монстр.

— Но она же всё-таки не ободрала того парня, вы же знаете. — Её голос ошеломлённо подскочил. — Верховный Лорд, вы что, не читаете свою корреспонденцию из Тентира?

— Когти бога, я там был! Я всё видел! Чего ради мне хотеть читать подробный отчёт о случившемся?

— Вы определённо не всё видели. Вы что, хотите сказать, что оставили официальный рапорт непрочитанным только из-за простого сна?

В иное время её благоговение пред рукописным словом могло его позабавить. Но сейчас он мог только глазеть на неё, открыв рот.

— Милосердные Трое, как вы можете так плохо думать о своей сестре? Будь она монстром, насколько легче бы всё тогда стало; однако, она им не является, а дела обстоят далеко как не просто. Вместо этого, вы две непростые личности, связанные кровью и любовью. Попытки укрыться от этого факта в неведении не делают вам чести, а, кроме того, это опасно. Я заметила, что ваш отец считал мир чёрно-белым, тогда как истина лежит в том, что он серый. Эта уверенность способствовала его падению. Теперь вы — лидер своих людей. И вы не можете позволить себе сидеть в углу подобно маленькому мальчику, зажмурившему глаза и сунувшему пальцы в уши. Вы хотя бы знаете, что натворил этот жалкий кадет?

Он не знал. Она ему сказала. Он пришёл в ужас.

— И Шет позволил ему остаться в Тентире?

— Да, хотя и лишив всяких званий — они решили, что это худшее наказание, чем просто выкинуть его вон из училища.

— Я полагаю, что всё это вам сообщила Кирен. — Это прозвучало наполовину насмешкой. Утреннее солнце всё ещё не перевалило через линию крыш, так что половина комнаты лежало в тени, и именно там и он предпочитал разгуливать. Сидящий на пороге щенок беспокойно зашевелился.

— Она кое-что подрассказала. Остальное, мне думается, общеизвестно. И да, у Кирен есть друзья в училище, которые сообщают ей о таких вещах. Вы назовете это шпионажем, или просто хорошей разведкой?

Он скорчил рожу. — Во всяком случае, получше, чем у меня. Ладно, я вас понял. Однако, вы же знаете, что я чувствую насчёт шаниров. Я как раз прибыл из Фалькирра, где Бренвир прокляла и меня, и одежду, в которой я стоял.

— О нет!

— Однако, это, похоже, не подействовало, разве что до той степени, что всё моё нижнее бельё превратилось в лохмотья. Но мне никто не сказал, что она прокляла также и мою сестру.

72
{"b":"279151","o":1}