ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я чуть было не попал на эту колею, метаясь от осени к безденежью, от него к дорогам, от дорог к театру, от театра к общественным нравам и т. д. Но, слава богу, вовремя заметил и теперь спешу кончить…

А где же внутреннее-то обозрение? Что произошло замечательного в эти месяцы? Так и не будет об этом ничего?..

Об этом так ничего и не будет, читатели.

Примечания

<I>

Впервые – Совр., 1860, № 3, отд. III, с. 231–235, без подписи.

Статья является вступлением к первому «Внутреннему обозрению» «Современника», написанному С. Т. Славутинским (см. о нем примеч. к статье «Повести и рассказы С. Т. Славутинского» – наст. т., с. 680–681), и представляет собой программу нового отдела. Предлагая Славутинскому вести «Внутреннее обозрение», Добролюбов видел в нем своего единомышленника, но первое же обозрение Славутинского показало, что между ним и критиком имеются серьезные разногласия. «Помилуйте, мы вот уже третий год из кожи лезем, чтобы не дать заснуть обществу под гул похвал, расточаемых ему Громекой и К°, – писал Добролюбов Славутинскому; – мы всеми способами смеемся над «нашим великим временем, когда», над «исполинскими шагами», над бумажным ходом нашего современного прогресса… А тут у Вас такой розовый колорит всему придан, таким блаженством неведения все дышит, точно будто Вы в самом деле верите, что в пять лет… с нами чудо случилось, что мы поднялись, точно сказочный Илья Муромец…» (IX, 407–408). В связи с этим Добролюбову пришлось полностью переписать начало статьи Славутинского.

В одном из писем Славутинскому, советуя ему смелее проводить в обозрениях свои убеждения, Добролюбов заметил, что вступление к первому обозрению, беспрепятственно прошедшее через цензуру, «в сущности, очень дерзко» (IX, 411). Действительно, в этой небольшой работе нашли выражение основные элементы революционно-демократического мировоззрения Добролюбова: мысль о негодности всего общественного здания России и бессмысленности его частичных перестроек, вера в народ как единственную силу, способную коренным образом изменить жизнь.

Рассуждение о необходимости отличать «дела от слов, факты от предположений, живые явления быта от мертвых… законоположений», составляющее стержень статьи, направлено против либеральной оценки происходящего и связанного с ней оптимизма, которые, как показывает критик, находятся в противоречии с действительным положением народа. В противовес толкам либеральной печати об «отрадных начинаниях», критик ставит задачу рассказывать читателю о «печальных явлениях быта». Более откровенно он формулирует эту задачу в письме к Славутинскому: «…Надо колоть глаза всяческими мерзостями, преследовать, мучить, но давать отдыху – до того, чтобы противно стало читателю все это богатство грязи и чтобы он, задетый наконец за живое, вскочил с азартом и вымолвил: «Да что же, дескать, это наконец за каторга! Лучше уж пропадай моя душонка, а жить в этом омуте не хочу больше» (IX, 408).

Указанная антитеза имеет и другой, более широкий смысл: противопоставляя «разглагольствования, исследования, комитеты, правления» как нечто поверхностное, беспочвенное – «твердому и могучему ходу» народной жизни, Добролюбов стремился подорвать представление, будто судьбы страны решаются исключительно в «верхах», и утвердить мысль о решающей исторической роли народа. Однако во взгляде на образованные классы как на нечто искусственное, «ненужное» в истории сказалась, наряду с «мужицким демократизмом», и ограниченность материализма Добролюбова в подходе к общественным явлениям.

<II>

Впервые – Совр., 1861, № 8, отд. II, с. 393–434, без подписи.

Раздел «Внутреннее обозрение» в «Современнике» с февраля 1861 г. вел Г. З. Елисеев, придавший ему ироническую тональность, близкую фельетонам «Свистка». Тем самым как бы заведомо снижалось значение главных «новостей» момента – тех обстоятельств внутренней жизни страны, которые были связаны с «великими реформами» и которым либеральное общественное мнение придавало особую важность. Мартовское обозрение открывалось словами: «Вы, читатель, вероятно, ожидаете, что я поведу с вами речь о том, о чем трезвонят, поют, говорят теперь все журналы, журнальцы и газеты, то есть о дарованной крестьянам свободе. Напрасно. Вы ошибаетесь в ваших ожиданиях. Мне даже обидно, что вы так обо мне думаете. Я не подал вам никакого, даже малейшего повода думать, что… я безустанно буду гоняться за новостями, какие бы они ни были…» (Совр., 1861, № 3, с. 101–102). Августовское обозрение, написанное Добролюбовым, выдержано в той же тональности и содержит прямые переклички с апрельским обозрением Елисеева, пародировавшим «весенние мечты», вызванные в русском обществе манифестом 19 февраля 1861 г. Вместе с тем, в отличие от Елисеева, черпавшего материал для своих обозрений главным образом из текущей прессы, Добролюбов придал статье характер художественного очерка, широко использовав в нем впечатления своей недавней поездки по стране (июль – август 1861 г.; Одесса – Харьков – Нижний Новгород – Москва – Петербург). Придерживаясь принятой «Современником» тактики демонстративного молчания о реформе и ходе ее осуществления на местах (ср., напр., аналогичное по типу обозрение «Современная хроника России» в августовском и предшествующих номерах «Отечественных записок», посвященное преимущественно этой теме), Добролюбов тем не менее рядом выразительных штрихов создает живую и конкретную картину жизни страны летом 1861 г. Некоторые детали этой картины, например характеристика особенностей русского нищенства, указывают на то, что взгляд критика на народ и его нравственное состояние заметно усложняется, освобождается от элементов «дедуктивиости», становится более открытым пониманию парадоксов русской жизни.

14
{"b":"281475","o":1}