ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но я не смотрел на их платья. И даже на то, что эти платья облегали, не смотрел, хотя облегали они кое-что весьма достойное внимания, молодое, горячее и стройное. Не смотрел я на их полные груди и мягкие влажные рты с белыми зубами, жующими ватрушки. И в глаза их тоже не заглядывал, полные заманчивых женских тайн, хотя останавливались они на мне и на моих двух парнях с лукавым любопытством. Мимо них я смотрел. На этот счет можете быть спокойны. На скошенный луг я смотрел. Это был большой луг, уходящий в сторону от дороги неведомо до каких пределов. Двадцать семей могли бы разместиться на нем со своими хозяйствами, питаясь его соками. И каждый убрал бы свою долю травы за какую-нибудь неделю — так удобен он был для косьбы, лишенный камней и бугров. А они сколько тут провозились? Как! Всего одни день? Сегодня начали и сегодня кончат? Армия сенокосилок вышла на заре? «Коси, коса, пока роса»? И успели? Да. «Роса долой — и коса домой». И все те растущие вдали стога начаты сегодня? Да, да, сегодня. И кончат их сегодня. Иначе нельзя. «Денек-то уж больно погожий. Грешно такой упустить. Заранее спланировали — всем миром навалиться, пока дожди не подоспели. Зато сенцо что твой порох, просохло вмиг, и свежий дух в нем сохранен. Будет чем полакомиться зимой буренушкам нашим».

Это молодушки так разъяснили. Но я не смотрел на молодушек. На этот счет можете быть спокойны. Что мне молодушки? И когда в деревне Веретенницы мы стояли еще час, принимая дополнительный груз чесаного льна с другого опытного поля, я опять не смотрел на молодушек, хотя и там их было немало. А две из них даже сели на кромку кузова рядом со мной. На Россию я смотрел, впустившую меня еще глубже в свои необъятные недра, а не на молодушек. Россия меня интересовала и всякие там вопросы мира и дружбы, а не молодушки. Не надо мне никаких молодушек на свете, когда у меня есть вы». Такими заверениями успокаиваю я свою женщину, приехав к ней в колхоз из Ленинграда. И, выслушав меня, она отвечает с радостью: «Ну, если так, то я согласна».

На станцию Лоховицы мы прибыли в пятом часу. Кивнув на прощание молодушкам, я пожал руки обоим парням. Один из них указал мне на переезд через линию железной дороги и пояснил:

— Вот так прямо и пойдете. А дорога здесь одна.

Я сказал ему «спасибо», но так прямо идти не торопился. Не мог я так прямо пойти, не заглянув на станцию, которую столько дней искал. Ведь там, внутри, висело расписание, где было указано, когда идет поезд на Ленинград. Но как было подобраться к этому расписанию, чтобы не вызвать удивления у них? А парень заметил мои колебания и сказал:

— Вы не туда смотрите, я вижу. Или вас этот поселок тоже интересует?

Я знал, что меня интересует, но на всякий случай ответил:

— Да, тоже…

А он посоветовал:

— В таком случае возьмите да и задержитесь в нем, сколько вам нужно. Семена потерпят. А поселок действительно любопытный, хотя бы потому, что растет не по дням, а по часам благодаря новым кирпичным заводам. Это даже не поселок теперь, а скорее городок, особенно вон в той части, где все новое. Вот пойдете — и увидите.

Я пошел и увидел. Но, идя и видя, я все оглядывался, выжидая момент, когда их машина отойдет от станционного склада. А она не хотела отходить. Я ходил по разным улицам и снова выходил на ту, с которой видна была станция, а машина все стояла, не пуская меня к станции. И я опять ходил и ходил, просунув палец под бечевку пакета с древесными семенами.

Огромные красные трубы кирпичных заводов дымили в километре от поселка, оттянув на себя небольшую ветку от моей железной дороги. Но дорога от этого не нарушались, надежно протянувшись до самого Ленинграда. И мне оставалось только сесть в поезд, чтобы оказаться там. Но в какой поезд — это я мог узнать на станции. Поглядывая в ту сторону, я продолжал свою прогулку.

Поселок был невелик, но в одной части он походил на город. И улицы здесь были асфальтированы, и дома стояли новые, четырехэтажные. Даже гостиница была среди них, под названием «Новая». А за ней тянулся молодой сад с мелкими деревьями и крупными кустарниками сирени и жасмина, еще не успевшими отцвести. Были здесь и скамейки на песчаных дорожках, и клумбы, полные цветов, и даже фонтан без воды. Одним словом, было все то, что обыкновенно торопятся создать люди, готовящие другим людям войну. Эту истину мы уже давно точно установили с молодым Петром Ивановичем, и доказательств она не требовала. Доказательства требовались по другому поводу: когда идет поезд на Ленинград?

Два часа стояла машина у пакгауза. За это время она освободилась от груза и пополнилась новым грузом. За это же время по железной дороге прошло несколько поездов на юго-восток и примерно столько же на северо-запад. И, конечно, все поезда, идущие на северо-запад, направлялись прямо в Ленинград. Оставалось узнать, на каком поезде предстояло уехать мне.

Перехватив пальцами поудобнее пакет, я снова направился к станции и на этот раз вышел туда без помехи. Оказывается, прямой поезд на Ленинград ходил здесь только раз в сутки. Он ушел днем, в четыре двадцать. Значит, я мог уехать отсюда только на следующий день в то же самое время. Очень хорошо! С утра я иду в Таранкино. Два часа туда, два часа обратно. Всего четыре часа. Ну, пусть с передышкой будет пять. Все равно к середине дня я успею вернуться сюда и взять билет на Ленинград. Вот как все просто складывалось у меня на этот раз. И никаких препятствий больше не предвиделось.

Я направился в гостиницу и там на третьем этаже получил за тринадцать рублей одноместный номер. У дежурной по коридору я попросил электрический утюг, чтобы погладить брюки, но погладил не только брюки. В номере был душ с теплой водой. Я помылся, выстирал свою новую шелковую рубашку, трусы, майку, носки и носовой платок. Развесив это все на спинках стульев, я забрался в просторную чистую постель и, вытянув ноги, закрыл глаза.

Так закончился шестой день моего отпуска. Но перед тем как заснуть, мне полагалось, кажется, вспомнить что-то немаловажное. Что бы такое обязан был я вспомнить? Ах, да! Насчет пригодности русских людей к дружбе с финнами советовал мне Иван Петрович что-то такое сообразить, исходя из событий минувшего дня. Но какая могла быть с ними дружба, если меня едва не убил на месте сердитый Нил Прохорович, а председатель сельсовета готовил еще более свирепую казнь? И только моя редкостная сообразительность помогла мне вырваться из их лап.

И пусть где-то там, впереди, продолжал подкарауливать меня тот страшный Иван. Я ускользал от него. Он высился там, неведомо где, над их полями и лесами, подпирая головой небо и высматривая меня своими гневными серо-голубыми глазами. А я не давался ему. Вот уже шесть дней он тянул ко мне свою страшную железную руку, чтобы вытряхнуть из меня душу. А я был цел и невредим и не далее как завтра готовился опять оставить его с носом.

И огромный Юсси Мурто, вздымаясь где-то над седыми туманами севера, смотрел на это с одобрительной угрюмостью. Да и мог ли финн смотреть без одобрения на успехи другого финна? И когда его светло-голубые глаза сталкивались нечаянно с глазами Ивана, в них загоралась такая непримиримость, у которой не виделось предела. И, глядя прямо в гневные глаза Ивана, он говорил своим спокойным басистым голосом: «Лучше без перешейка и без вас, чем с перешейком и с вами. Сто десять лет. Хватит с нас вашего внимания». А Иван отвечал ему на это: «Ништо! История скажет, когда это внимание шло от чистого сердца». И опять Юсси Мурто ронял в ответ с тем же спокойствием: «Чья история? Если ваша, то ее у вас нет. У вас только вывих истории». И снова железный Иван отвечал беззаботно: «Ништо. Слыхали мы и это. Зато ваша история понаставила памятники нашим царям. Не их ли включаете вы в те сто десять лет? И если их, то в чем суть упрека?». И опять умолкал угрюмый Юсси Мурто, подбирая в уме ответ. Но я не стал дожидаться его ответа и скоро заснул.

18

Проснулся я в семь утра и первым долгом включил утюг. Но провозился с ним недолго. Через час все на мне опять стало новым, и сам я, гладко выбритый и отдохнувший, уже шагал на юг, перейдя линию железной дороги. В одной руке у меня был пакет с древесными семенами, а в другой — триста граммов вареной колбасы и булка, купленные в ларьке у станции, где я еще раз проверил расписание поездов.

39
{"b":"286026","o":1}